– Слышал. Говорят, там только поляк Мишек выжил, но один на почти десять пятерок – что он мог сделать. Тогда чуть все наступление не встало, но капитан Сомов как на тренировке: дополз по уши в грязи почти до пулеметной позиции, закинул им гранату прямо под щиток… А потом как прыгнул следом, пока все оглушенные стояли, чуть не один там японцев покрошил!

– Ну, не один. Там же все отделение за ним ползло. Но капитан точно герой, а вот не знаю, смог бы я так.

– Я бы точно смог!

– Да ты столько жрешь, что с твоим пузом только и ползать!

Несколько мгновений тишины, а потом она резко сменилась дружным хохотом. Все были свои, никто не обижался… Обижаются ведь только на правду. А тут каждый знал – и я тоже – будет нужно, и этот неизвестный солдат точно не струсит, точно доползет и так же точно бросит гранату.

– Вячеслав Григорьевич, простите… – на подходе к штабу 2-й дивизии меня встретил поручик Славский.

– Вячеслав Григорьевич, бес попутал… – рядом с ним с тем же самым шальным взглядом замер и Корнилов.

Два очень храбрых, но совершенно безответственных человека, которые бросили свои места. Ради дела, но бросили! Корнилов вместо рядовых разведчиков лично повел минные команды ставить заряды на месте будущего прорыва японцев – и хорошо провел. Никто не погиб, а те постановки в том числе не дали Иноуэ зажать части Шереметева со всех сторон. А Славский? Этот после взятия первой линии укреплений вместо того, чтобы дождаться прихода подкреплений, с ходу бросил свои грузовики на следующую. Фактически затащил целый взвод в центр вражеского строя: лишился последних машин, половина солдат отправилась в госпиталь к княжне, но… Именно этот быстрый прорыв почти на четыре километра вперед позволил нам задать темп всего наступления.

Очень безответственно и очень полезно.

– Знаете, я ведь шел к вам ругаться, – я снова смотрел на своих офицеров, и все заготовленные заранее слова таяли словно дым. – Хотел на пальцах объяснять, что ваше поведение не достойно офицера, что оно может завести ваших подчиненных в ловушку, но…

– Что? – Корнилов как разведчик до последнего ждал подвоха.

– Теперь я думаю, что был не прав. Вы молодцы, как солдаты молодцы. И я даже напишу вам представления на награды за этот бой.

– Как солдаты? – Славский нахмурился.

– Как солдаты, – кивнул я. – И это неплохо. Вы на самом деле герои – ваши решения, ваши поступки очень помогли армии, и я был бы плохим офицером, если бы сделал вид, что не вижу этого. Более того, я был бы ужасным офицером, если бы помешал вам так же помогать армии и в будущем. И я не буду вам мешать.

– Как солдатам? – переспросил уже Корнилов.

– Как солдатам, – снова кивнул я.

– Но мы – офицеры!

– Офицеры командуют, они несут ответственность за всех, кто идет вместе с ними в бой.

– Но мы никого не подвели.

– Случайно. Или хотите сказать, что заранее подумали об этом? Учли, что будет с доверенными вам подразделениями? Учли, как без вас все остальные будут выполнять задачи, стоящие перед всей армией? Иногда пойти вперед – это самое простое.

– Вы же сказали, что не будете нас ругать, – немного по-детски надулся Славский.

– А вы не видите разницу?

– Вы не верите в нас как в офицеров!

– А вы вели себя как офицеры? Будет повод – поверю, а пока… Как генерал я буду вынужден рассчитывать на вас как на героев, но не как на командиров.

– Но… – Корнилов тоже начал было спорить, но оборвал себя на полуслове.

– Помните, вы – герои, герои тоже нужны армии, – я по очереди пожал руки обоим молодым офицерам. – Но я буду рад, если однажды вы сможете вырасти и стать кем-то большим. А то так уж вышло, что героев у нас в армии хватает, а вот хороших командиров – вечный некомплект.

Я не ждал ответа прямо сейчас, его и не последовало. Корнилов со Славским только переглянулись, а потом дружно попрощались и растворились в темноте. Причем так решительно, что становилось очевидно: ни о каком сне ни один из них даже и не думал. Я несколько секунд стоял на месте, глядя им вслед, а потом решительно пошел вперед. Отдельные разговоры – это, конечно, важно, и пусть детали плана на завтра уже сложились и так, но… Все равно оставалось одно важное дело.

Я зашел в штабную палатку, тут же приметил все еще стоящего над картами Мелехова, подошел и без лишних слов крепко его обнял.

– Вячеслав Григорьевич!

– Спасибо, что смогли, – я отпустил Павла Анастасовича, напоследок хлопнув его по плечу. – А теперь… Обсудим, что нас ждет завтра.

***

До утра получилось поспать всего четыре часа: меньше, чем хотелось моему организму, и в то же время гораздо больше, чем могли позволить себе мои внутренние перфекционист и параноик.

– Доклад, – сполоснувшись из подвешенного на столб ведра, я тут же ворвался в штабную палатку.

– Отбили четыре японские вылазки, – Лосьев словно именно в этот момент ждал моего появления, тут же подхватил со стола бумагу и принялся зачитывать. – На участках 22-й, 33-й, 5-й и 17-й рот.