- Они не трогали... в этом смысле... Правда.

Левша поворачивается и окатывает меня ледяным взглядом. Захватывает все - и лицо, и серый пуховик, и собранные в кулаки лежащие на коленях руки.

- За что побили в этот раз?

- За три косаря, - отвечаю, больше даже не думая уворачиваться.

- Ты должна им?..

- Да... вернее, нет...

- Рассказывай.

Я перевожу дыхание. Скованность в мышцах, которую я не могу контролировать, начинает причинять боль.

- Это случилось тогда... Помнишь, когда Славка застрял в сугробе.

И, прерываясь и часто заикаясь, я рассказываю ему про то, как у меня появился долг в три тысячи перед Костяном и его дружками.

- Почему Славке не рассказала?

- Зачем?.. Он же ничего им не должен.

- Затем, что он обязан разруливать подобные ситуации.

Подобная перспектива повергает в ужас. Закусив губы, я отчаянно мотаю головой.

- Не нужно ничего разруливать... Я сама. Их много - он один.

Левша лишь сдержанно вздыхает.

- Как давно они кошмарят тебя?

- Давно... с детства.

- За что?

- Я... я не знаю, - признаюсь честно, - Поговаривают, что моя мама когда-то подставила отца одного из них. Он сел. А потом мама уехала, а я... осталась.

- Почему сама не уедешь оттуда?

- А я уеду!.. Правда! - восклицаю с жаром, - Как только закончу вуз и устроюсь на работу, потому что...

- Дай мне их имена и контакты, - перебивает Влад негромко.

- Зачем?.. - вытягиваюсь в струну, - Нет. Я сама разберусь.

- Я и так узнаю.

- Зачем тебе это?! Ты сделаешь только хуже! Они же меня потом вообще убьют!..

- У тебя есть варианты получше?

Тем временем его машина сбрасывает скорость и сворачивает с трассы на проселочную заснеженную дорогу к моей станции.

В виски ударяет кровь.

- Не лезь, ясно!.. - выкрикиваю отрывисто, - Отвяжись от меня!

- Остынь.

- Какое твое дело?! Ты что... заинтересован во мне? - слепо бросаюсь в атаку, надеясь в глубине души, что он просто выбросит меня из машины в ближайший сугроб и уедет.

- Я?.. - переспрашивает еле слышно.

- Ты!.. Что тебе от меня нужно?!

- Ты ничтожество, - произносит он тихим, пробирающим до мозга костей голосом.

Инстинктивно толкнув плечом автомобильную дверь, я принимаюсь шарить рукой по панели в поисках рычага, откроющего ее. У меня всего секунда, чтобы убраться из его машины, потому что еще мгновение, и страх парализует.

- Ничтожество, о которое вытирают ноги все, кому не лень, - продолжает он, словно не замечая моих трепыханий.

- Открой... открой дверь...

- Тебя не то, что хотеть, на тебя смотреть противно.

- Открой дверь!.. - хриплю через пережатое спазмом горло, - Или я...

- Что?.. - пригвождает меня тяжелым мрачным взглядом, - Заплачешь?

- Или я выпрыгну на ходу!

Бежать от него пусть даже в лапы Костяна кажется сейчас настоящим спасением, потому что то, что я испытываю сейчас в разы больнее и страшнее любых побоев.

- Ты будешь делать то, что я скажу, - говорит Левша негромко, - Если хочешь остаться человеком.

Внедорожник, с легкостью преодолев все снежные заносы, подъезжает и останавливается всего в нескольких метрах от подъезда. Щелкают дверные замки, и я, тут же дернув за рычаг, вываливаюсь из машины наружу.

Ветер хлестко ударяет по щекам и бросает в лицо выбившиеся из-под шапки волосы. Я хлопаю дверью и несусь к дому. Забегаю в сырой вонючий подъезд, лечу, не чуя ног, по ступеням и слышу тяжелые размеренные шаги позади.

Он настигает, когда я останавливаюсь у двери нашей с ба квартиры. Хватает за куртку, разворачивает и, сунув рюкзак в мои руки, молча уходит.

Глава 19

Майя

Я не в себе. Не сплю. Мечусь всю ночь по своей комнате как сумасшедшая по палате. Как соринка в вихре ветра, которая не знает, куда ее прибьет следующим порывом.

Такого потрясения я не испытывала еще никогда. Меня будто выпотрошили, а затем набили снова - полный ступор.

А когда я сажусь, хватаюсь за голову и шепотом пытаюсь убедить себя, что не происходит ничего катастрофичного, мне начинает казаться, что мир в непосредственной близости ко мне пережил тот же шок, что и я. Будто наша старая, пропитанная насквозь кошачьей мочой, пятиэтажка вдруг ожила, зашевелилась, стряхивая с себя комья многолетней пыли, и загудела.

Это ощущение появилось утром следующего дня. Лежа в комнате лицом к стенке я то и дело и что-то слышу.

Глухие хлопки дверями, низкие негромкие голоса, шаги, шорохи. За окном, словно неожиданно почувствовав скорый приход весны, во все горло орут коты. Где-то вдалеке сигналят машины и лают собаки.

Это настолько не похоже на сонное течение жизни нашей станции, что я, прячась под одеялом, то и дело вздрагиваю от страха быть вовлеченной в поток чего-то пугающе - неизвестного.