Я знаю, куда они отправляются.

Я не должна это писать, но кто-то должен знать. Здесь небезопасно. Мы здесь не в безопасности. Это ловушка размером с планету, скотоферма, рассадник. Она ест нас. Она нас ест. Проглатывает целиком. Каждую ночь, когда она приходит ко мне, я вижу, как это происходит, и я не могу это остановить, потому что я

Это не моя вина. Это не моя вина. Это не моя вина. Это не моя вина.

День семнадцатый, ночь

Нас осталось только двое. Я не знаю, что сказать. Если кто-нибудь с Земли найдет это, они узнают, что я натворила. Что я отдалась Ей и позволила Ей пировать ими. Я их не предупредила. Я позволила этому случиться. Я уверена, что наша смерть близка. Я чую её в воздухе. Планета еще не насытилась.

День восемнадцатый

Я сделала тест. Утром меня тошнило, и у меня было это ужасное предчувствие. Интуиция? Инстинкт? Я не знаю. Я не знаю. Он оказался положительным. Я беременна, что невозможно. Я в жизни не прикасалась к члену. Мне даже не нравятся мужчины. Это была ложная тревога. Должно быть так. Поэтому мы с Деви, двое последних, сделали сканирование. И вот оно. Эмбрион, растущий внутри меня. Совершенно новый. Деви думает, что я с кем-то трахалась и не хочу признаваться — с Джоном, наверное, единственным симпатичным парнем в экспедиции. Хотела бы я, чтобы так и было. Но кроме Эндрюс единственная, с кем я трахалась, это Она.

День девятнадцатый

Я одна.

Мы были обречены с самого начала; я не идиотка. Я могу делать выводы, как и любой другой ученый. Каждый раз всё происходило по одному и тому же сценарию. Сначала я надеялась, что это корреляция. Просто странные, ужасные видения. Теперь я уверена, что это причинно-следственная связь. То, что я вижу в своей голове, когда кончаю, когда я с Ней... это реально. И не только это. Это я их убиваю.

Эндрюс. Джона. Деви, всех их.

Их забрали. Поглотили в бесконечную утробу. В чрево планеты. Думаю, они мертвы не в том смысле, в каком мы.

Я должна была стать следующей.

Вместо этого я позаботилась о том, чтобы стать той, кто сможет лгать ради Неё. Я пообещала Ей одну вещь: если она отпустит меня, я дам ей всё, чего она хочет, и даже больше. Она голодна, ненасытна, всё время. Но меня она не получит. Я дам ей кое-что получше. Я стану Её посланником на Земле. Я принесу Ей всё, что она только сможет пожелать. Я наполню её миллионами, если Она будет терпелива.

Но Она больше ко мне не прикоснется.

Ко мне или к моей дочери.

Послушай меня. Если ты найдешь это, если ты здесь... Я молю Бога, чтобы это было не так, но у меня ужасное предчувствие, что ты не сможешь противостоять её зову. Она — часть тебя. И это моя вина, и мне так жаль. Но сделай мне одолжение, ладно, милая? Не позволь ей забрать тебя. Ты сильнее этого. Ты должна быть сильнее. Она твоя мать, но и я тоже. И если это я тебя воспитала, я знаю, что ты будешь упрямой сучкой.

Я люблю тебя. Прости меня.

25

Восход. Я читала несколько часов подряд. Дрожа, я откладываю дневник в сторону. Непрекращающаяся боль пульсирует в плече. Мои мысли мечутся, ни одна не задерживается дольше нескольких секунд. Мне нужно еще таблеток. Бен так и не вернулся. Мне холодно. Я натягиваю одеяло. Моя мать — …

Моя мать.

Я заставляю себя закончить эту мысль: моя мать заключила сделку с Планетой, чтобы спасти себя и меня. Меня, уже растущую в её утробе.

Я не хочу думать об этом сейчас. Я не могу думать об этом. На первый план выходит мысль о Бене, а вместе с ней — тяжелый страх. Его всё еще нет, и мне нужно его найти.

В лучах раннего солнца палатка светится бледно-розовым, и я знаю, что рассвет будет нежным и мягким, как и каждый рассвет на Планете, и я ненавижу это. Может, это плохой знак, может, я на грани нервного срыва, но я чувствую себя странно спокойной. Отстраненной. В шоке?

Я делаю глубокий вдох, мои легкие расширяются и наполняются прохладным утренним воздухом.

Я заставляю себя сползти с койки и замечаю на тумбочке чашку с водой и три таблетки. Я принимаю их, запивая водой. Из-за боли в плече и оцепенения от холода мне требуется время, чтобы зашнуровать ботинки, но я справляюсь. Затем я натягиваю окровавленную куртку матери, подавив шипение от боли. Дневник я оставляю там, где он лежал.

Бен сейчас в приоритете.

Выйдя в утреннюю прохладу, я останавливаюсь, прислушиваясь. Я знаю, что Бен пошел искать Джулиана, и в последний раз, когда я его слышала, он был на равнине. В конце концов он найдет вещи Джулиана у того дерева, которое они использовали в качестве мишени. Этого ебаного голодного дерева. На этой ебаной ненасытной планете.

Я закрываю глаза. Я чувствую, как травы на равнине колышутся, словно волны, как ветер ласкает их серебристо-зеленые стебли, словно любовник. Но я не чувствую Бена.

Блядь.