Да, конечно, все было решено окончательно только после того, как я сел сегодня в машину. В этом немалую роль сыграл мой отец. Но, честно говоря, я собирался приехать сюда независимо от того, получил бы я его благословение или нет. Я бы и сам за всё заплатил.

Тревога сжимает желудок. Есть только один человек, ради которого Эван мог на такое пойти.

— Только не говори, что ты отдал ей мою комнату.

— Половину, — бормочет он. — Половину комнаты.

— Здесь, блядь, одна кровать! Какая еще половина? — Я хожу по кругу, попутно пиная ее одежду. Затем останавливаюсь и показываю на него. — Я хочу, чтобы она ушла.

— Ушла? Ей некуда идти.

— Чушь. — Черт, меня трясет. Я не был так зол... ну, наверное, с тех пор, как в последний раз думал о Рен Дэвис. — Пусть живет в твоей комнате.

Он раздраженно смотрит на меня.

— Это было бы чертовски странно. Она моя сестра. У меня есть девушка...

— Ни хрена подобного!

— У меня есть девушка, с которой я периодически встречаюсь, — уточняет он. — Смирись, Фостер.

Внизу хлопает дверь. Я точно знаю, кто это, без всяких сомнений. Единственный человек, у которого, блядь, талант появляться в самый неподходящий момент.

Я упираю руки в бока.

— Она вообще в курсе этого гениального плана?

Выражение его лица становится виноватым.

— Ну...

— Эван? — ее голос – сладкий, мелодичный… и адски коварный – доносится до нас. — Что ты делаешь в моей…

Она появляется в дверном проеме и замирает. Ее лицо бледнеет, а глаза наполняются ужасом.

— Что он здесь делает? — шипит она на своего псевдобрата.

Я сажусь на кровать, намеренно игнорируя весь хлам, который она раскидала по ней. Я не могу перестать смотреть на неё. На то, как она изменилась. Конечно, у нее круги под глазами, но это обычное дело для студенческой жизни — недосып и прочее. Но она больше не та тощая девчонка с бессонницей. Она… ну… теперь она совсем другая.

И пока я веду внутреннюю войну по поводу того, нравится ли мне то, что я вижу, Рен морщит нос. Как будто она разочарована тем, что видит во мне.

Но знаете что?

Я лучше оберну это в свою пользу.

Я откидываюсь назад и улыбаюсь ей.

— Я переезжаю, Палка. Добро пожаловать в Ад.

5.РЕН

Добро пожаловать в Ад.

Глядя на Стоуна Фостера в своей новой комнате, я вижу именно то, что представила бы себе, окажись лицом к лицу с самим дьяволом. Красивый, самодовольный, заносчивый, злобный монстр. В его голубых глазах мелькает ненависть, которая мгновенно уступает место холодной жажде мести, пронизывающей меня до самых костей.

— Нет, — шепчу я, качая головой.

Все как в былые времена — я в одной комнате с Эваном и Стоуном, и снова чувствую себя лишней. Эван всегда старался меня включать, он был самым лучшим приемным братом, но Стоун делал всё, чтобы держать меня на расстоянии: выводил, ненавидел, придирался ко мне.

Но мы уже не подростки.

Мы взрослые, и Стоун, очевидно, жаждет мести. Я почувствовала это, как только вошла в дом. Назовите это шестым чувством — или, может быть, я просто привыкла постоянно оглядываться через плечо. Я на взводе с того самого момента, как подбросила наркотики в его грузовик. Только вот другие люди, которые хотят отомстить мне, еще опаснее, чем Стоун. Может, именно поэтому я не дрожу от страха, глядя на него с другого конца комнаты.

— Я ухожу, — говорю я и бросаю быстрый взгляд на Эвана, который явно паникует.

— Нет, ты не…

— Спасибо, блядь. Пока, Палка. — Стоун откидывается дальше на кровать, и всё, что я вижу – это его самодовольная, торжествующая ухмылка.

— Стоун, — предостерегающе говорит Эван и встает между нами.

Я стою у двери, готовая выскочить, но вдруг встречаю взгляд Стоуна из-за плеча Эвана. В его глазах — презрение, и я даже не могу его за это винить. И, боже, почему он так хорошо выглядит? Голубые, как небо, глаза, обрамленные густыми темными ресницами. Тяжелая линия бровей, придающая ему опасный вид — что абсолютно соответствует истине — и хотя он ухмыляется мне, как последний ублюдок, его улыбка просто безупречна. А эта челюсть… она должна быть вне закона, и в какой-то сломанной части меня живет желание узнать, как она будет ощущаться под моей ладонью.

— Что? — Стоун отводит от меня холодный взгляд и смотрит на лучшего друга. — Комната в первую очередь была моей, так? Значит, уйти должна она.

Раздражение пробегает по спине от его стремления вытеснить меня. Всю жизнь мной помыкали, но за последние два года у меня вырос стержень.

— Я была здесь первой. Кто не успел — тот опоздал.

Стоун сверлит меня взглядом, и я не могу поверить, что это были первые слова, которые я сказала ему напрямую за два года.

— Никто не уйдет! Вам обоим пора повзрослеть. Эта ваша детская игра в ненависть закончена.

— Черта с два. — Стоун встаёт, и если бы нас не разделял Эван, он бы возвышался надо мной, как ночной кошмар.