Все было спокойно. Но это дало мне отличное оправдание — наблюдать за Рен. Постепенно я перестал выискивать опасность рядом с ней и просто начал смотреть на нее. На то, как она откидывает волосы с плеча, прежде чем надеть рюкзак. Как хлопает по карманам в поисках ключей, телефона и всего остального. Как улыбается друзьям.

Ее губы возвращаются к моему уху, захватывая мочку языком, а затем зубами. Взрывной импульс мгновенно устремляется прямо в пах, и я в миллиардный раз подавляю желание трахнуть ее прямо здесь.

— Может, нам стоит подняться наверх, — шепчет она мне на ухо.

— Может, — отвечаю я. — А может, мне нравится мучить нас обоих.

Она хмыкает.

— Скажи мне, Палка. Моя сперма все еще между твоих ног? — Я просовываю руку в ее джинсы. — Хмм, моя девочка мокрая.

Она прикусывает губу.

— И что ты с этим сделаешь?

Я опускаю руку ниже и ввожу в нее один палец. Потом второй. Моя улыбка становится злой.

— Я буду наблюдать, как ты доводишь себя до оргазма, детка.

Ее глаза расширяются, и она оглядывается через плечо. Губы распухли от поцелуев, макияж слегка размазан. На самом деле, я бы с удовольствием усадил ее на пол между своих ног и смотрел, как она берет меня в рот. Но и это достойная альтернатива. Видеть, как она кончает — одно из моих любимых зрелищ.

— Тут люди, — шепчет она.

— Знаю. — Я поднимаю бровь. — Так что... пообещай больше никогда не надевать джерси моих друзей, и я позволю тебе кончить прямо здесь. В противном случае я прослежу за тем, чтобы ты не кончала до вторника.

Она бросает на меня недовольный взгляд, но потом кивает.

— Обещаю больше не надевать джерси твоих друзей, — повторяет она за мной. — А теперь...

— А теперь – развлекайся. — Я загибаю пальцы внутри нее, и ее тело содрогается.

Она извивается. Ее руки ложатся мне на плечи. Медленно Рен задает ритм — трется клитором о мою грубую ладонь, пока я снова и снова не попадаю точно в нужную точку внутри. Она откидывает голову назад, но ее взгляд остается прикованным к моему.

Я наклоняюсь вперед и стягиваю вниз ее майку и чашку бюстгальтера, обнажая грудь.

Она пищит от неожиданности.

Я прижимаю ладонь к ее спине, удерживая её на себе, не давая вырваться или слететь с моих колен, и начинаю облизывать сосок.

Тот моментально твердеет. Ее бедра двигаются быстрее, мышцы сжимаются вокруг моих пальцев. Я втягиваю сосок в рот, дразня его кончиком языка. Провожу по нему зубами, так же, как она делала с моей шеей, и Рен стонет.

Ее руки скользят от моих плеч в волосы. Она притягивает меня ближе, бедра двигаются быстрее. К черту гостиную. К черту зрителей.

Я резко убираю руку, поднимаю ее, прижимая ее голую грудь к себе, и несу в ванную — единственную комнату с незапертой дверью. Там усаживаю на раковину.

— Дверь, — бормочет она.

— Плевать. — Срываю с нее джинсы.

Я вхожу в нее сразу, и мы оба стонем. Черт возьми, находится в ней невероятно. Лучший наркотик. Я наклоняю ее назад и впиваюсь зубами в грудь, и она выгибается. Ее ноги обхватывают мои бедра, а пятки упираются в задницу, прижимая ближе.

— Вот так… — стонет она. — Жестче, трахни меня сильнее!

Мне нравится, когда она пьяная и дерзкая. И когда она трезвая и дерзкая — тоже нравится.

— Именно туда. О боже, Стоун! Да! Да!

Она быстро кончает. Я запоздало хватаю ее за запястье и отдергиваю его от клитора, когда ее тело начинает дрожать. Рен смеется, продолжая содрогаться, ее лицо затуманено от удовольствия. Мечтательное.

— Такая чертовски идеальная, — рычу я.

Мои движения становятся почти безумными, когда я гонюсь за собственной разрядкой, и мне не требуется много времени, чтобы кончить в нее во второй раз за вечер. Но сейчас, когда ее тело обхватывает мое, это ощущается в десять раз лучше.

— Срань господня.

Мы оба оборачиваемся к двери.

Открытой двери ванной.

Там стоит Эван, прикрыв глаза рукой.

— Какого хуя вы тут устроили?

Я ухмыляюсь, выскальзываю из Рен, и застегиваю ширинку. Она приходит в себя медленнее — держится за голову, тянется к штанам (без трусиков, которые я порвал ранее), и только потом замечает, что грудь все еще оголена. Она торопливо поправляет бюстгальтер, заливаясь румянцем.

— Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть, — бормочет Рен.

Я поднимаю бровь.

— Думаю, все знали, что здесь происходит, Палка.

Лицо Эвана медленно краснеет.

— Что? — продолжаю я, закатывая глаза. — Будто ты сама не кричала: «Да, Стоун, трахни меня сильнее!» буквально пару секунд назад.

И вот так я получаю кулаком в нос от своего лучшего друга.

28.РЕН

Его синяк всё еще выглядит злобно, даже спустя несколько дней, но Стоун это заслужил. Правда, это не отменяет того факта, что я не поглощена им полностью и безвозвратно. Потому что я — поглощена. Я через день твержу, что ненавижу его, но он заполняет каждую свободную мысль в моей голове.

Это как болезнь. Болезнь, от которой я не хочу исцеляться.

— Ведите себя прилично. — Я кладу руки на бедра. В доме стоит запах попкорна: один пакет уже уничтожен, еще три ждут своего часа на кофейном столике.