Я бросаю на нее убийственный взгляд, а она лишь смеется над своей шуткой.

— Шучу! Я заеду за тобой завтра в семь. Просто скинь мне адрес.

— Договорились. — Я улыбаюсь. — И я уже знаю, в чем мы пойдем.

Элли шевелит бровями, но тут же ускользает обслуживать столики.

— Это что сейчас было?

Я медленно поворачиваюсь и понимаю, почему она так быстро убежала. Предательница. Стоун нависает над барной стойкой, и я встаю на цыпочки, чтобы разглядеть мокрое пятно на его штанах. Тихо фыркаю от смеха, а он недовольно рычит.

— Мы ведь твой последний столик, да?

Я выглядываю из-за его спины. Парни уже ушли, а помощник официанта собирает их пустые стаканы.

— Ага. Похоже, я свободна.

— Заберу тебя у черного входа, как только соберешь свои вещи.

Стоун разворачивается и выходит через двери. Я хмурю брови, но продолжаю заниматься своими делами: пересчитываю чаевые и оставляю часть для помощника. Отмечаюсь в системе, машу Элли на прощание и направляюсь к служебному выходу.

В коридоре темно, если не считать единственной лампочки, отбрасывающей тусклый свет на дверь уборной. Я поправляю сумку на плече — и сдавленно вскрикиваю, когда дверь внезапно распахивается, и знакомая рука хватает меня за плечо, втягивая внутрь.

Стоун прижимает ладонь к моему рту, поэтому мой крик звучит приглушенно. Он качает головой, одновременно проводя пальцами вниз к подбородку, притягивая мое лицо к своему.

— Тебе нужно носить с собой перцовый баллончик. Я мог быть кем угодно.

Я сглатываю, потому что он прав, но вслух признаваться в этом явно не собираюсь.

— Кто меня схватит, если ты все время крутишься где-то рядом, защищая меня?

— Защищая тебя? — шепчет он. — Это не защита.

Фарфоровая раковина врезается мне в поясницу, когда Стоун прижимается ко мне.

— Это расплата.

Его подмигивание ставит точку — я таю, как воск в его руках. Я облизываю губы, и по тому, как вспыхивают его глаза в тусклом свете уборной, понимаю, что ему это нравится.

— О чем ты там говорила со своей подругой?

Мои пальцы скользят по фарфору, когда я откидываюсь назад и опираюсь о раковину. Я запрокидываю подбородок, предоставляя Стоуну доступ к его любимому месту. Его зубы касаются пульсирующей вены, и мое сердцебиение учащается.

— Ммм… не твое дело.

Внезапно он разворачивает меня лицом к мутному зеркалу. Голова запрокидывается назад, и его палец зацепляет резинку для волос. Локоны рассыпаются по плечам, и я вздрагиваю от удовольствия, когда он бросает черную резинку в раковину.

— Всё, что касается тебя, — мое дело, детка.

— Стоун, — говорю я, разрываясь между удовольствием и раздражением.

— Рен, — отвечает он, целуя меня в шею. — Скажи мне, о чем вы двое шептались? Рассказывала ей, как я хорош в постели?

Его улыбка едва касается моей кожи, как тёплое прикосновение. Я выдыхаю через нос и с трудом втягиваю воздух обратно.

— Я сказала ей, что ты ужасен в постели.

Я усмехаюсь в ответ на его саркастичный смех, но резкий толчок в спину заглушает все остальные звуки. Я никогда раньше не позволяла себе ничего подобного вне спальни с запертой дверью, но после того, как он взял меня на катке, кажется, я открыла для себя новый фетиш.

— Как думаешь, я буду таким же «ужасным» в грязном служебном туалете, как и в спальне?

Давай узнаем.

Я прижимаюсь к нему, наслаждаясь его сдавленным стоном. Его руки резко хватают меня за талию и толкают вперед.

По телу пробегает дрожь от его доминирования, и я почти поворачиваюсь, готовая опуститься перед ним на колени и показать, что я в его власти. Я никогда этого не делала, но очень хочу.

Его рука нежно скользит по изгибу моей задницы, и я ловлю его взгляд. Он ухмыляется, услышав звук молнии на моих джинсах, а я откидываю голову назад, чувствуя, как воздух касается голой кожи.

— Скажи мне, о чем вы двое говорили, или получишь гораздо больше, чем я для тебя запланировал.

Что это значит?

В горле застревает тихий стон, когда его большой палец задевает клитор. Черт с ним.

— Я попросила ее… — я крепче сжимаю раковину. — Пойти со мной завтра на хоккейный матч.

Рука Стоуна перестает двигаться, и он отступает, увеличивая расстояние между нами.

— Что?

— Я… я пригласила ее на завтрашний матч. На трибуны.

Я слышу, как он громко сглатывает.

— Ты придешь на мою игру?

— Я подумала, что вам будет легче играть, если не придется волноваться, что я дома одна.

— Черт возьми, Рен.

Трусики слетают с ног, а рука Стоуна ложится мне на спину. Ребра ноют от того, что раковина давит на кость, но боль длится всего секунду, когда он наполняет меня.

— Для меня это слишком.