— Если тебе нужно немного снять стресс в середине смены, я знаю проверенный способ.

— Стоун. — Она прочищает горло. — Ты будешь заказывать или...

Я закатываю глаза и заказываю воду и спагетти с фрикадельками. Это не итальянский ресторан, но им удается сохранить спагетти аль денте. Этого для меня достаточно.

Она кривится и уходит, а я достаю домашнюю работу. Раскладываю конспекты на столе и занимаюсь, пока Рен не возвращается с водой и приборами.

— Сколько тебе еще работать?

Она пожимает плечами:

— В понедельник? Наверное, меня отпустят в семь.

В зале мертвая тишина, а на часах почти половина шестого.

— Отлично, тогда пойдешь со мной на тренировку.

— Нет.

Я делаю максимально оскорбленное выражение лица. Судя по тому, как Рен поджимает губы, оно на нее не действует.

— Думаю, это было бы в твоих интересах, — медленно произношу я.

— Не разговаривай со мной так снисходительно, Стоун.

— Я мог бы притащить тебя туда силой. — Я выпрямляюсь, в голове уже проносятся греховные картины того, как именно я заставлю ее остаться. — Тебя когда-нибудь трахали на скамейке штрафников, Палка?

Она стонет.

— О, Боже.

— Ты хотела сказать «О, Стоун». Лучше потренируйся, потому что именно это ты будешь кричать сегодня вечером... — Я тихо смеюсь и беру ее за руку. — Отпросись пораньше и приходи на тренировку. Не заставляй меня умолять.

— А ты бы стал? Умолять?

Я ухмыляюсь.

— Возможно...

Она вздыхает.

— Пойду проверю единственный другой столик.

Как только она уходит, я выскальзываю из кабинки и подхожу к хостес.

— Кто здесь решает, когда официантки могут закончить смену?

Девушка слишком… не знаю, ошарашена? Она задерживает на мне взгляд дольше, чем нужно, и я снова ловлю себя на мысли, что Рен мне нравится как раз потому, что у нее нет такой безумной реакции. Я всего лишь человек. Да, я хорошо играю в хоккей, но это не значит, что девушки должны падать к моим ногам.

Национальное внимание к моим спортивным успехам и без того здорово раздувает эго.

— Э…я, — наконец отвечает она.

— Отлично. — Я достаю из бумажника пятидесятидолларовую купюру и вкладываю ей в руку. — Проследи, чтобы Рен закончила в течение часа.

Она переводит взгляд с меня на деньги и обратно:

— О, эм…

— Спасибо! — Я ухожу, пока она не передумала. Обычно люди легче соглашаются, когда ты ведешь себя так, будто ожидаешь от них определенного действия и не даешь им времени сказать «нет».

Когда еда съедена, счёт оплачен — и Рен получила чаевые, как и требовала — я ловлю взгляд хостес и приподнимаю бровь.

Она вздыхает, что почти слышно из другого конца зала, и направляется в сторону Рен.

Девушки перекидываются парой слов, и Рен поворачивается, чтобы злобно посмотреть на меня. Она срывает с себя фартук и исчезает на кухне, а через минуту возвращается с рюкзаком.

— Готова? — спрашиваю я ее у главного входа.

— Ты осел.

Я поправляю спортивную сумку на плече и выхватываю ее рюкзак.

— Посмотри на это с другой стороны, Палка. Это просто прелюдия, чтобы показать, что я могу сделать своей клюшкой…

Она бьет меня локтем.

Но, когда два часа спустя тренировка заканчивается, Рен Дэвис все еще ждет меня.

Ну, я надеюсь, что она ждет именно меня. Рен определенно не обращает внимания на Эвана, который бросает на нее недоуменный взгляд, прежде чем направиться в раздевалку.

— Спускайся сюда, Палка, — зову я ее.

Она фыркает.

Я кладу руки на бедра.

— Выходи на лед, Рен.

Она что-то бормочет. Нечто среднее между «Я тебя не слышу» и «Отъебись».

— Так не пойдет. — Я делаю круг на коньках и возвращаюсь. Указываю на дверь между трибунами и штрафным боксом. — Вон туда.

Она вскидывает руки, а потом начинает спускаться по рядам к двери. Я встречаю ее там, открываю дверь и хватаю за руку, чтобы быстрее затащить внутрь.

— Твой тренер буквально только что сошел с катка, — выдыхает она, прижимая ладонь к моей груди. — Что ты делаешь?

Я ловлю ее затылок и наклоняюсь. Наши губы сталкиваются, и хотя сначала она замирает, уже через мгновение Рен отдается поцелую с той же страстью, что и той ночью.

Часть меня думала, что это была случайность. Что она была не в себе из-за кошмара, из-за того, что кто-то был в ее комнате, из-за страха — и просто вцепилась в меня, потому что я оказался рядом, готовый отвлечь ее.

Я поднимаю ее и усаживаю на выступ у двери, ведущей на каток. Она раздвигает ноги, подпуская меня ближе. Я прикусываю ее нижнюю губу. Она стонет мне в рот.

Звук отдается прямо в мой член, зажатый гребаной ракушкой6. Одной рукой я удерживаю Рен, а другой срываю защиту и швыряю на скамейку позади нас. Затем придвигаюсь вперед и вдавливаю стояк между ее ног.

— Скажи мне, что хочешь, чтобы я потрогал твою прелестную маленькую киску, Палка, — говорю ей.