В конце концов он отпускает мою руку, и все молча наблюдают за нашим противостоянием. Его взгляд одновременно холодный и горячий. От одной мысли о том, как его зубы коснутся моей кожи, по телу пробегает дрожь.

Из коридора доносятся смешки, и я скрещиваю руки, смеряя своих соседей по дому испепеляющим взглядом, что только вызывает у них новый приступ смеха.

— Я съезжаю.

— Только через мой труп. — Стоун засовывает руки в карманы и неспешно подходит к Эвану, прислоняясь к стене рядом, и наблюдая за моей реакцией.

— Через все наши трупы, — добавляет Грант.

— Уф! — вскрикиваю я и марширую по коридору в свою комнату.

Я ненавижу себя за чувство облегчения, потому что знаю — я эгоистка. Мои соседи по дому — накачанные и полные тестостерона — опаснее многих, особенно на льду, но они бессильны против пушек. А именно такое оружие предпочитают мой отец и его больные дружки. Нет закона, который они не готовы нарушить, чтобы получить желаемое и, что хуже, почувствовать вкус мести.

Я распахиваю дверь кладовки — моей комнаты — и застываю в немом шоке. Из кухни доносится приглушенный смех. Оскалив зубы, я резко разворачиваюсь — Эван и Стоун увлеченно рассматривают потолок, будто там висит «Мона Лиза» или что-то в этом роде. Губы Эвана плотно сжаты, а Стоун прижимает язык к внутренней стороне щеки, стараясь выглядеть беззаботным.

— Где, черт возьми, мои вещи? — спрашиваю я, уставившись прямо на Стоуна, потому что знаю — только он мог это устроить.

Он медленно опускает голову и смотрит на меня с приподнятой бровью.

— Хм?

— Стоун, — рявкаю я. — Что я говорила насчет того, чтобы не заходить в мою комнату?

— Ты имеешь в виду, в кладовку? — Он пожимает плечами. — Дверь сломана. Придется тебе временно переселиться, пока мы ее не починим.

— Переселиться?

Я замечаю знакомый огонек в его глазах — я начинаю все лучше его понимать. Он подходит ко мне, и все остальные исчезают.

— Да, — говорит Стоун, сжимая мой подбородок. — С этого дня ты живешь у меня, Палка.

Нет.

Я открываю рот, чтобы возразить, но внезапно взмываю в воздух и оказываюсь перекинутой через его широкое плечо.

— Стоун! — кричу я, подпрыгивая при каждом его шаге. Я смотрю на приемного брата. — Эвандер! Сделай что-нибудь!

— Прости, сестренка. — Он усмехается. — Но это для твоего же блага.

Я в шоке и не знаю, что чувствовать по поводу того, что Эван и Стоун больше не спорят из-за меня.

— Вы что, всерьез сейчас объединились против меня?

Хватка Стоуна становиться крепче, когда мы достигаем верхней ступеньки:

— Никто не будет объединяться, когда дело касается тебя.

Я закатываю глаза:

— Я не это имела в виду, Стоун! Фу. Он мне как брат.

Его смех отзывается вибрацией в моей груди, и, в конце концов, я прекращаю попытки вырваться и просто раскачиваюсь у него на плече — ведь какой смысл? Я не могу сбежать от него даже в собственных мыслях.

— Добро пожаловать в твою новую комнату. — Он опускает меня на кровать и кивает подбородком на мою фиолетовую подушку. Она ближе к стене, прямо рядом с его. — Это твоя сторона.

Я слышу, как щелкает замок на двери, и молчу. Он подходит и падает рядом со мной.

— А эта сторона — моя.

Прекрасно.

22.СТОУН

Я стал полноценным сталкером. Что, если задуматься, вряд ли лучшее, что можно сделать для Рен. Она и так уже достаточно травмирована тем, что раскрыла свои секреты. Но прошлой ночью, лежа рядом с ней в темноте, не прикасаясь, я понял: так не пойдет.

Этот дом стремительно превращается в семью. А семья защищает друг друга — любыми необходимыми методами.

Я следую за ней от кампуса до «Шэдоу», дожидаясь, пока она отметится на смене и завяжет фартук на талии, прежде чем войти внутрь.

Хостес сразу же улыбается мне.

— Столик в секции Рен, — говорю я.

— Сегодня один, Стоун?

Кажется странным, что она знает мое имя. Тем не менее, я киваю, изображая подобие улыбки, а затем смотрю через ее плечо и ловлю взгляд Рен. Она резко поворачивается, нахмурив брови.

Не повезло.

Хостес провожает меня к кабинке, и стоит ей отойти, как Рен тут же оказывается у меня за спиной

— Что ты здесь делаешь? — шепчет она.

Я оглядываюсь по сторонам.

— Почему ты шепчешь?

— Потому что…

— Ты смущаешься? — Я беру меню и постукиваю им по столу. — Я просто пришел перекусить перед тренировкой...

Она бросает взгляд на часы, потом снова на меня:

— Скидку от меня не получишь.

— Даже не думал.

— И ты обязан оставить чаевые.

Я наклоняюсь к ней:

— Если хочешь мои чаевые5, детка, просто попроси.

Ее губы приоткрываются.

Черт возьми, какая же она красивая. Рен заправляет темные волосы за ухо и выпрямляется, шок на ее лице сменяется притворным возмущением. На самом деле она не злится, поскольку изо всех сил старается скрыть улыбку.