— Они направляются сюда. Они разделились, чтобы разведать местность. Мы приехали из Трео. Холстон хочет, чтобы я оставалась в Эллдере до рождения ребенка. Очевидно, теперь, когда я ношу его ребенка, я больше не могу лазать по веревочной лестнице.

— Оуу. Это мило, что он так заботится о тебе. И, возможно, сейчас разумно быть осторожным. — Хотя после нападения на прошлой неделе я не была уверена, что где-то безопасно.

Ее улыбка погасла.

— Я слышала, что произошло.

— Они нашли стаю?

Тиллия покачала головой.

У меня внутри все сжалось от страха. Все здесь ждали новостей о том, что стая мертва. Что угроза устранена. Что мы отомстим.

Но эта новость разобьет сердца.

— Страж не сдастся. — Тиллия похлопала меня по руке. — Он не перестанет охотиться.

— Когда…

Раздался крик с крепостной стены.

— Откройте ворота!

Мы обе обернулись, расцепив руки, и стояли во дворе, наблюдая, как Завьер и его рейнджеры въезжают внутрь. Двое из них были с ним в тронном зале. Еще троих я не узнала. Вандер ехал рядом с моим ненастоящим мужем.

А позади всех ехал Рэнсом на Ауринде.

Его лицо было в грязи и темных подтеках, вероятно, крови. За спиной у него висел меч. Его одежда была грязной, а волосы растрепаны. Он был в полном беспорядке. И так прекрасен, что у меня перехватило дыхание от подступивших слез.

Тревога, с которой я боролась целую неделю, исчезла, и впервые за несколько дней я смогла вздохнуть полной грудью.

Его взгляд скользнул по остальным, останавливаясь на мне, как будто он мог почувствовать меня в толпе. Как будто он был так же связан со мной, как и я с ним. Выражение его лица не изменилось. Он не расслабился. Но его глаза из карих стали зелеными.

Завьер остановился, закрывая мне вид на Рэнсома, когда тот соскакивал с лошади. Его левая рука была на перевязи, и он прихрамывал. Лицо его блестело от пота, но он не был таким грязным, как остальные.

— У него вывихнуто плечо, — сказала Тиллия. — Он упал с лошади, когда ее напугал лайонвик. Он провел пару дней в Трео с целителями, пока остальные охотились.

Вот почему он был чистым, а остальные — нет.

Вот только Завьер не удосужился побриться, пока выздоравливал. Со своей короткой бородкой он был похож на Рэнсома больше, чем когда-либо прежде.

— Теперь ты можешь понять, почему это работает, — сказала Тиллия. — Что он может притворяться принцем.

Конечно, она знала. Возможно, я должна была расстроиться из-за того, что она знала, но преданность Тиллии Завьеру, Рэнсому, была одной из причин, по которой я восхищалась ею.

— Прости меня, Одесса. За ложь.

— Ты выполняла приказы. Я понимаю. — Я пожала плечами. — Сколько еще людей знают правду?

— Холстон. Вандер. В Аллесарии все по-другому. Придворные знают Рэнсома. Но здесь, в диких землях, только самые близкие знают, кто они такие на самом деле. Они считают Завьера принцем, а Рэнсома — Стражем.

Было приятно сознавать, что я вхожу в ближайшее окружение Рэнсома. Тиллия тоже.

— Кто они? — Я указала на повозку, в которой приехали Холстон и Тиллия.

Со спины на носилках вынесли двух мужчин и отнесли в лазарет.

— Они забрели в Трео три дня назад. Оба заболели в день прибытия. С тех пор мы не смогли их разбудить.

— Лисса?

— Целители тщательно осмотрели их на предмет укусов. Ничего. Возможно, они были на охоте и заблудились. Оба обезвожены и голодны. Все, что мы можем сделать, это помолиться Ама, чтобы они оба выжили, и мы смогли выяснить, откуда они взялись.

После всего, что я увидела на прошлой неделе, я не была уверена, что Ама прислушивается к молитвам Туры.

Люди и лошади, казалось, расступились из-за Рэнсома, который повел Ауринду в нашу сторону. Он остановился рядом с Завьером, сказав что-то, чего никто, кроме него, не расслышал. Мальчик-конюх подошел, чтобы взять поводья его жеребца. Затем он направился ко мне широкими, целеустремленными шагами.

В животе у меня все затрепетало. Тени, я скучала по нему.

— Я собираюсь пойти поискать Холстона. — Тиллия коснулась моей руки, а затем отошла, когда мой муж поймал меня взглядом своих изумрудных глаз.

Он остановился передо мной, скрестив руки на груди.

— Кросс.

— Вульф.

Уголок его рта приподнялся.

— Скучала по мне?

— Никогда.

— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты ужасная врушка?

— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что от тебя воняет? — Я сморщила нос, не обращая внимания на то, что от него пахло кровью, лошадьми и потом. За всем этим скрывались запах ветра, земли и специй, которые были присущи только Рэнсому. — С тобой все в порядке?

— Да, моя королева. — Он поклонился. — А с тобой?

Теперь да.

Облегчение длилось всего один удар сердца. В следующий миг я почувствовала предательское покалывание магии. Жало Востера.