Сегодня вечером Спэрроу станет племенной кобылой, как ее любимая лошадь Хелена.

Увидит ли она когда-нибудь Хелену снова? Вернется ли она когда-нибудь в Туру? Или ее заберут прямо из этого жалкого подвала в Генезис, где она будет представлена как их новая королева?

Возненавидят ли ее жители Генезиса так же, как их король Тэнис Оук ненавидит ее отца?

Мысль о том, что она проведет остаток своей жизни, привязанная к мужчине, который ненавидит ее семью, ее народ, заставила ее замереть. Выместит ли Тэнис свой гнев на ней? Придется ли ей страдать из-за соперничества, которое длится много лет?

Договор запрещал ему убивать ее, но были судьбы и похуже смерти.

Тэнис, который был старше ее по крайней мере на десять лет, был единственным неженатым королем в этом зале. А она была единственной принцессой в Каландре, достигшей совершеннолетия и способной рожать детей. Может быть, после того, как она родит ему сына, он забудет о ней. Если боги будут милостивы, ее оставят в покое.

Спэрроу крепко зажмурилась, потому что страх и печаль грозили вызвать новые слезы. Без сомнения, благосклонно Тэнис к жеманной жене не отнесется. И ведь она туранка.

Она не станет плакать.

Во всем виноваты боги. Ублюдки. Шестеро прокляли Каландру своими монстрами. Круксами. Она пережила прошедшую миграцию только чтобы сменить один кошмар на другой. Боги могли гнить в своих тенях. Как и Востеры, с их клятвами и магией, используемой для манипулирования людьми.

Стиснув зубы так сильно, что они заскрипели, она выпрямила спину и вздернула подбородок.

Взгляд Верховного жреца был выжидающим.

Она ненавидела его больше, чем кого-либо еще в этой комнате. Он без угрызений совести заключит этот договор. Она чувствовала на языке привкус ненависти к его магии, похожий на медный привкус крови.

Легким наклоном головы он пригласил ее к столу.

— Ваше имя?

— Спэрроу Вульф, — ее голос звучал ровно и спокойно, не выдавая бешено бьющегося сердца.

Он долго смотрел на нее.

— Этот договор будет известен как «Щит Спэрроу».

Другая принцесса, возможно, оценила бы, что в ее честь назвали международный договор.

Спэрроу подавила крик.

— Клянешься ли ты, Спэрроу Вульф, принцесса Туры, защищать «Щит Спэрроу», заключив союз с Тэнисом Оуком, королем Генезиса? — спросил Верховный жрец.

Казалось, все короли в зале затаили дыхание, ожидая ее ответа.

Слезы наполнили глаза ее отца, когда он кивнул ей.

— Я, Спэрроу Вульф, клянусь, — прошептала она.

Не встречаясь с ней взглядом, отец передал ей свой нож.

Она раскрыла ладонь, стараясь не поморщиться, когда лезвие пронзило ее плоть. Быстрым движением запястья она написала свое имя кровью.

Затем прозвучало имя Тэниса, его собственная клятва, произнесенная вслух. Его голос был ровным и глубоким. Бесстрастным и холодным.

По спине Спэрроу пробежала дрожь.

Верховный жрец положил обе руки на договор и закрыл глаза.

Она ничего не почувствовала. Никакого видимого намека на его текучую магию. Но когда он открыл глаза и поднял руки, у нее не осталось сомнений в том, что теперь она связана этим договором.

«Щит Спэрроу».

— Свершилось, — от заявления Верховного жреца у нее перехватило дыхание.

Тэнис вышел из подвала.

Остальные короли последовали за ним, поднимаясь по лестнице, которая должна была вывести их из тайной комнаты под столицей Озарта.

Верховный жрец прижал обе руки к сердцу и слегка поклонился ей.

Она прикусила язык, чтобы промолчать.

Затем он аккуратно сложил текст договора. Чернила, ее кровь, едва успели высохнуть, когда он ушел.

Ее отец сдался, как только они остались одни. Дыхание вырвалось из его легких, плечи опустились, его широкая, высокая фигура съежилась у нее на глазах.

Это раскололо ее дух надвое.

Ничего этого не случилось бы, если бы не было проблемы. Если бы не было больше миграций.

— Почему Шестеро прокляли нас этими монстрами? Почему они нас ненавидят?

— Потому что они — ничтожные боги, — сказал он. — Потому что только люди обладают силой сделать богов таковыми.

Спэрроу уставилась на своего отца, любуясь его строгим профилем.

— Я никогда больше не буду им поклоняться. И никогда не буду доверять Востерам.

— Я тоже. — Он грустно улыбнулся ей, раскрывая объятия. — Прости меня, дочь моя.

Она упала ему на грудь, в крепкие объятия, такие знакомые с детства.

— Что мне делать?

Он поцеловал ее в волосы.

— Будь смелой, моя Спэрроу. Будь смелой.

Часть 1

Разделение

Один

Рэнсом

Трео напоминал кладбище.

Общий двор был пуст. На сторожевых башнях не было часовых. Порыв ветра раскачивал перекладины веревочной лестницы, и она со скрипом качалась взад-вперед. Домик на дереве был таким же пустым, как и весь остальной лагерь.

Где Одесса? Она должна была быть здесь.