Я, наконец, опускаю взгляд в землю, и снова вижу Нэша. Всё так же ужасно, как и образ, который запечатлелся в моём мозгу. Тени стелются по земле, подбираясь всё ближе и ближе к его телу. Как будто лес, как зима, хочет заявить на него права.

— Джефф, — говорит Брент, и Джефф хмыкает. — Помоги мне поднять его.

Джефф выглядит так, словно готов пробить брешь в стене — или в Бренте. Он коротко фыркает через нос, затем кивает.

— Подождите! — говорит Сидни. — Прежде чем мы это сделаем, разве не нужно задокументировать смерть? Когда полиция приедет сюда, у них должны быть улики.

— Блин, не было же никакого преступления! — кричит Джефф.

Сидни нежно кладёт руку ему на грудь:

— Он умер при подозрительных обстоятельствах.

— Я никого не убивал, — он весь дрожит от ярости. — Блин, я же говорил вам. Единственная причина, по которой я сейчас жив, а не он, заключается в том, что я по-джентльменски предложил ему затянуться первым.

Как бы сильно он ни протестовал, именно он дал Нэшу косяк, и именно у него этот косяк был изначально. Если бы произошло преступление, он был бы первым подозреваемым из всех — не считая меня, конечно.

— Никто не говорил, что ты кого-то убил, — успокаивает его Сидни, прикрывая меня, потому что я указала на него. Или подразумевала это.

Но чем больше она говорит, тем больше я сомневаюсь в себе. Может быть, она права? Может быть, всё это ужасный несчастный случай? Со стороны Джеффа было бы глупо портить имидж бренда "High Standards", целенаправленно добавляя что-то в травку. Неужели я выдумываю, потому что завидую его роли в жизни Сидни? Или угроза репутации его бизнеса — идеальный отвлекающий манёвр?

— Полиция захочет узнать, что произошло, — продолжает Сидни.

Я заставляю себя перестать накручивать себя и сосредоточиться. Я не смогу никого защитить, если не буду знать всех переменных и предвидеть надвигающиеся угрозы.

— Ты права, — говорит Кейтлин.

— Тогда всё, — соглашается Сид. — Давайте сделаем несколько снимков.

И всеобщее внимание переключается на меня.

34. Люси

Беспокойство сильно сжимает грудь. Дыхание вырывается маленькими паническими рывками.

— Почему вы так на меня смотрите? — спрашиваю я, но по печали, написанной на лицах каждого, понимаю, о чём они думают, и не могу справиться с этим прямо сейчас.

— Ты же у нас фотограф, Люси, — говорит Кейтлин.

Она протягивает мне мою камеру, ремешок болтается на лёгком ветерке, который поднимает с земли крошечные снежинки.

Меня захлестывает новая волна ужаса:

— Я не могу…

Пожалуйста, не превращайте то, что я люблю, в мусор.

— Ты лучше всех знаешь, как этим пользоваться, какой объектив подойдёт…

Для съёмок сегодня утром я надела 85-миллиметровый объектив. Остальные спрятаны в сумке внутри здания, и я ни за что не вернусь за чем-нибудь ещё прямо сейчас. Этого хватит.

Чувствуя себя в ловушке, я тянусь к фотоаппарату, корпус которого ещё тёплый от рук Кейтлин, но не ощущаю того умиротворения, которое обычно испытываю во время съёмок.

Слёзы текут по лицу, когда я поправляю настройки камеры онемевшими пальцами. Я подношу камеру к глазам и подхожу к трупу Нэша. И тогда я невольно подмечаю детали, которые мозг так отчаянно хочет стереть.

Руки Нэша сжаты в кулаки по бокам, на ладонях блестит золотой лак для ногтей. На губах у него выступает пена. Его лицо и шея выглядят застывшими, и эта сероватая бледность по-прежнему оттеняет его кожу.

Мой яркий, креативный, экспрессивный друг кажется… он мёртв. И пути назад нет.

Я делаю снимок за снимком, дрожа всем телом, пока Сидни не замечает, что я плачу, и не говорит:

— Хватит!

Брент и Джефф встают по бокам, чтобы перенести Нэша, но я не могу смотреть, как они уносят его. Я врываюсь в Логово и взлетаю по лестнице, едва успевая блевануть над унитазом. Когда я смотрю на себя в зеркало, то обнаруживаю, что у меня покраснели глаза, а лицо всё в пятнах и опухло. На мне по-прежнему то нелепое платье с блёстками. От его ощущения кожей хочется кричать.

Нэш так старался — и ради чего? Это кажется такой пустой тратой времени.

Я чувствую себя такой никчемной.

Какой смысл в красоте, если всё остальное разваливается на части?

Я срываю это дурацкое платье и снова надеваю свою старую одежду — знакомый свитер и удобные джинсы. Нэш, возможно, и верил в лучшее во мне, но эта версия — всё, что у меня есть прямо сейчас.

Когда я выхожу из туалета с липкой кожей и вкусом желчи на языке, все остальные уже наверху.

— Грёбаный Wi-Fi по-прежнему не работает, — констатирует Брент, проверяя телефон.

Сидни обхватывает себя руками, выглядя маленькой, холодной и испуганной:

— Неужели нам здесь ничего не поможет? — в её глазах блестят слёзы.

— Например? — Кейтлин обводит рукой похожее на пещеру открытое пространство Логова.