Она стояла под навесом перед магазином, глядя на деревенскую лужайку, где пятнадцать лет назад был повешен отец Тобина. Ей хотелось повернуть время вспять, повернуть вспять события той ночи. Ей хотелось быть послушной девочкой и лечь спать. Если бы она это сделала, ее тетя и ее возлюбленный были бы в безопасности. Тобин и его семья жили бы здесь, в Хэдли-Грин, и он, скорее всего, был бы…

— Леди Эшвуд! Голос леди Дарлингтон заставил Лили вздрогнуть, она обернулась.

Теплая улыбка Кейт увяла. — О, боже. Вы кажетесь расстроенной. Могу я чем-нибудь помочь?

— Нет, я… — Лили вздохнула — оправдание было на кончике языка, но вместо этого она сказала: — Да. Не могу вынести, когда злословят о друге. С ним поступили несправедливо, и я единственная, кто может ему помочь.

Кейт не была удивлена. «Я полностью понимаю. Может быть, чашка чая поможет?»

Лили покачала головой. «Я думаю, ничто не поможет».

— Я очень хороший слушатель, — сказала Кейт.

Лили вздохнула. «Леди Дарлингтон… Кейт… это долгая и довольно грязная история, по правде говоря».

«Тогда у нас будет что-то общее, потому что мне не привыкать к грязным историям. Возможно, потребуется две чашки чая». Она улыбнулась Лили. — Не так ли?

Лили нечего было терять, и ей не помешал бы друг прямо сейчас. — Спасибо, — сказала она.

23 глава

23 глава

Единственным человеком в Тайбер-Парке, который не смотрел на Тобина так, словно он был дьяволом, явившимся прямо из ада, была Черити. Она ничего не сказала о его поведении в ночь бала — только то, что она и Кэтрин готовы вернуться в Лондон.

«Тогда я сам сопровожу вас», — сказал он за ужином в ночь своего возвращения. Он улыбнулся Кэтрин. «У меня есть всего несколько дел, которые я должен уладить, прежде чем покинуть это место».

— Вы просто сопровождаете? — спросила Черити между изящными глотками супа. — Или же вы собираетесь уехать совсем?

Это был отличный вопрос, на который он не мог ответить. По правде говоря, Тобину было стыдно. Он опозорился на своем балу. Человек, который был известен своим хладнокровием, независимо от обстоятельств, потерял его на глазах у всех.

Но в то время ему казалось, что его единственным выбором было либо напиться, либо распасться на части на глазах у всех этих людей, и он боялся зрелища своего распада. Или что-то еще хуже. После ухода Лили он почувствовал, как заклинание накатывает на него, словно лесной пожар. Как будто стены сжимались, гости наваливались на него сверху, выталкивая воздух из легких. Их смех, жизнерадостные звуки голосов раздражали его, отдаваясь эхом в голове, как и утром, когда был повешен его отец.

Он начал пить виски, чтобы успокоиться, а поскольку он не был пьющим человеком… ну, все очень быстро пошло к черту.

В Лондоне Тобин никогда не испытывал странного чувства удушья, как с первого дня в Хэдли-Грин. Он не мог сказать, почему это так, но инстинктивно понимал, что это каким-то образом связано со смертью его отца и присутствием Лили Бодин. Так что для его здоровья и его все более хрупкого душевного спокойствия было лучше уехать отсюда. Просто уйти от всего этого и оставить прошлое в прошлом.

Но он не мог уехать, не поговорив с Лили. Он не мог уехать, не взглянув ей еще раз в глаза. Тем не менее, пока Черити становилась все более беспокойной, Тобину потребовалось два дня, чтобы нанести визит в Эшвуд. Его нежелание отчасти объяснялось тем, что он понятия не имел, что сказать. Это была новая для него территория — эти чувства, эти стремления к женщине. Она сказала, что любит его. Она любит его! Его!

Он снова и снова повторял про себя эти слова, слыша ее голос, видя мягкость в ее глазах. Ночью он слышал, как она произносила эти слова, и представлял ее рядом с собой, их тела сплетены, и выражение удовлетворения на ее лице. Я люблю тебя, Тобин.

Он не знал, как сможет оставить это позади, но ради нее он должен был это сделать. У него было поврежденное тело и поврежденвшее прошлое.

В четверг днем, когда Черити распорядилась отнести багаж ее и Кэтрин в холл, готовясь к отъезду, Тобин поехал в Эшвуд.

Линфорд встретил его у двери слегка натянутым поклоном. «Милорд».

«Я приехал навестить вашу хозяйку», — чопорно сказал Тобин. — Мне подождать внутри?

«Леди Эшвуд сейчас нет».

— Нет? — повторил он. — А где же она?

"В Лондоне".

Тобин остолбенел, пытаясь осознать эту новость. Прежде чем он успел найти слова, мистер Фиш вышел в холл из-за спины Линфорда, его лицо сияло улыбкой.

«Лорд Эберлин, как ваши дела, — четко сказал он. — Почему бы вам не войти?

Фиш никогда не был рад его видеть, и Тобин сразу насторожился. Он вошел внутрь и взглянул на лестницу, прежде чем сосредоточиться на мистере Фише.

— Не могу передать, как рада была ее светлость получить ваше письмо о том, что вы не будете использовать свою мельницу так, как первоначально намеревались. Это было правильно, — продолжил Фиш. — Я думаю, что есть достаточно прибыльных начинаний, которые позволят нашим поместьям процветать бок о бок.