В тот день, когда они ждали дилижанс, в центре города появился экипаж графини Эшвуд — украшенный красными плюмажами и золотыми вензелями. Ливрейный кучер распахнул дверцу, и из кареты выпрыгнула мисс Лили Будин в очаровательном бледно-голубом платье. До блеска начищенные черные ботиночки, волосы, собранные в аккуратную прическу и перевязанные бархатными лентами — такими желанными для Чарити, не сводившей глаз с витрины лавки миссис Лэнгли. Лили Будин протянула руку, помогая спуститься своей гувернантке, а затем с энтузиазмом потащила ее к кондитерской, радостно улыбаясь и показывая на разноцветные сладости.

Сердце Тобина сжалось от ненависти и ярости. Маленькая лгунья! Эта девочка, воспитанница графини, была единственным свидетелем, утверждавшим, что видела отца в Эшвуде в роковую ночь, когда пропали драгоценности. Лгунья! А сколько дней он, Тобин, проводил в ее компании, пока отец усердно работал над созданием великолепной лестницы в Эшвуде, на которую съезжались посмотреть со всей округи. Он помогал отцу, но были дни, когда тот специально отвлекал его от работы, поручая развлекать девчонку. Лили была на пять лет младше Тобина, даже младше Чарити. Ему претила роль няньки, но он молча уступал воле отца, становясь ее компаньоном, слугой, покорным исполнителем ее прихотей.

В отместку, она оклеветала его отца, заявив мировому судье, что видела, как он уезжает из Эшвуда ночью, после кражи. В темноте, под проливным дождем. Но она точно узнала его по лошади! В тот самый момент, когда прозвучали эти слова, надежда покинула отца навсегда.

А теперь Лили Будин приехала в деревню за конфетами, в то время как Тобин и его семья готовились к унизительному отъезду, к жизни вдали от родного дома.

Она жила в роскоши, а его семья была вынуждена ютиться в двух комнатах в трущобном районе Сент-Джайлс, кишащем преступниками. Его мать, чьи глаза устало слезились, шила при тусклом свете коптящей торфяной печи, стараясь не упустить ни одного стежка. Жизнь превратилась в жалкое существование — для семьи, некогда привыкшей к достатку. И это не могло не сказаться. Вскоре после переезда, весной, Рубен, младший брат Тобина, умер от лихорадки, свирепствовавшей в грязных переулках Сент-Джайлса. Недолго пережила его и мать.

Тобину едва исполнилось четырнадцать, а его сестре — одиннадцать, когда они осиротели. И сейчас он мог вспомнить тот ужас, который его тогда охватил. Что будет с ними? Эта мысль грызла его изнутри и лишала сна. Он с трудом удерживал скудную пищу в желудке. «Ты не можешь умереть! — кричала Чарити, вцепившись в его руку. — Если ты умрешь, что будет со мной, Тобин? Если ты умрешь, я тоже умру!»

Ее наивные, отчаянные слова воодушевили его, заставили подняться с колен и идти вперед. Он вспомнил о людях, оставшихся в Хэдли-Грин — о тех, кто спал в теплых постелях, ужинал вкусной едой и не испытывал нужды ни в чем. И тогда он принял решение: однажды он отомстит за свою семью.

Имея в кармане всего несколько монет, Тобин привел Чарити в лавку платьев и купил ей добротное, практичное платье. Затем он отвел ее в церковь. Ректор, сморщенный старик с серебристыми пучками волос в ушах, сжал плечо Тобина своей печеночными пятнами покрытой рукой. "Мы найдем ей место горничной, не сомневайтесь, — сказал он. — Благотворительное Женское Общество очень благосклонно к сиротам".

Тобин не знал, что это значило на самом деле, и его кулаки сжались сильнее, когда викарий увел Чарити. Она оглянулась на него через плечо, и ее глаза были широко раскрыты от страха. Он пообещал своей сестре, что вернется за ней, как только сможет, но в тот день, стоя в притворе, он понятия не имел, как или когда он за ней вернется.

Тощий, как стебель фасоли, глупый, как травинка, он поднялся и пошел дальше, выбиваясь в одиночку и выживая чистой удачей.

Естественно, он направился в доки, потому что что еще оставалось делать мальчику без перспектив, кроме как мечтать о другой жизни в другой стране? У него были хорошие данные: высокий рост и широкие плечи, а также умение читать, писать и считать ему в помощь. Он планировал наняться на один из трехмачтовых торговых кораблей, но его ограбили и избили почти до бесчувствия какие-то матросы, увидевшие легкую добычу. Он пришел в себя, когда кто-то схватил его за шиворот, и перед ним заплясало румяное, мясистое лицо. Тобин ударил наугад, не попав ни во что, и мужчина хмыкнул. Он оглядел Тобина маленькими темными глазами. "Успокойся, парень. Тебя изрядно отделали, но не я".

Это было болезненно очевидно для Тобина. Шляпа пропала, челюсть болела, а карманы были вывернуты наизнанку.

— Готовить умеешь? — спросил мужчина.

— Нет, — ответил Тобин, и его голос сорвался.

— Скажи "да".

Тобин был смущен. Зачем ему говорить "да", если это неправда?

— Давай же, скажи "да", — повторил мужчина, хорошенько встряхнув Тобина.

— Да, — ответил Тобин в замешательстве.

— Очень хорошо. Ты будешь моим помощником, а взамен получишь каюту, еду и пять фунтов в конце плавания.

Только тогда Тобин понял, что находится в корабельном камбузе.