Ванная комната почти такая же большая, как основная. В центре стоит белая ванна на львиных лапах.

Должно быть, здесь был другой слуга, потому что ванна уже наполнена дымящейся водой. В ней нет лепестков цветов, как в Странствующем Городе, но на поверхности воды кружится сверкающая пыль, похожая на измельченные алмазы.

Я оборачиваюсь и едва не впадаю в ступор от собственного отражения в зеркале. Вау. Выгляжу я ужасно. Мне почти хочется пойти на ужин именно в таком виде, воняя грязью и кровью, но я принимаю ванну, потому что Рейкер умирает, и в моих интересах сделать всё, чтобы это прекратилось.

Закончив водные процедуры, я заглядываю в гардероб и хмурюсь. Очевидно, что женщина не жила в этих покоях очень давно. Там всего два платья, и те сшиты из плотной, колючей ткани.

Вместо этого я открываю ящики и нахожу их почти пустыми, если не считать корсетов. Я обыскиваю их раз, другой, в отчаянии пытаясь найти хоть что-то более пригодное для носки.

Брюки. Должно быть, я пропустила их в первый раз. Они сделаны из мягкого материала и плотно облегают тело — гораздо сильнее, чем те, что были на мне на протяжении всего квеста. Видимо, я схожу с ума, потому что рядом с брюками я нахожу обтягивающую рубашку с длинными рукавами из того же материала. Она закрывает шею до самого подбородка, а рукава достаточно длинные, чтобы спрятать ладони.

— Идеально, — говорю я себе, почти не задумываясь о том, как наряд, которого не было в первый раз, вдруг там оказался. Я забираю меч и выскальзываю в коридор.

Вандер сидит во главе стола — настолько длинного, что он начинается в другом конце комнаты. В тот момент, когда я вхожу, его голубые глаза тут же устремляются на меня. Я чувствую, как его взгляд скользит по моей фигуре.

— Ты не любишь платья?

— Напротив, обожаю, — отвечаю я. — Но ваши платья — уродство.

Он хмурится.

— Неужели?

Я услужливо киваю.

Он мрачнеет.

— Ты только этим и занимаешься, человек? Жалуешься?

— У меня есть имя, — говорю я, подходя к краю стола. Место напротив него уже накрыто. Я задерживаюсь у стула, но не сажусь.

— Да, и поосторожнее с теми, кому его называешь. Имена обладают силой. Имена мечей — тем более.

Я вскидываю бровь.

— Ты хочешь сказать, что мне стоит тебя бояться?

При этих словах он усмехается, обнажая зубы, которые кажутся пугающе острыми.

— Тебе стоит бежать к воротам без оглядки, человек.

Он не совсем шутит. В его глазах я вижу отблеск хищного зверя — то, как они сверкают, будто у меня есть нечто, нужное ему. Все те предостережения эхом отдаются в моем сознании, прежде чем я заставляю их замолкнуть.

Я вскидываю подбородок.

— Стеллан доверял тебе. Он бы ни за что не велел мне искать тебя, если бы это было не так.

При упоминании Стеллана его взгляд едва заметно смягчается. Я пользуюсь моментом.

— Лекарство, — говорю я. Мысли раздражающе крутятся вокруг Рейкера в конюшне. Я его не видела. А вдруг он мертв? Вдруг он хочет пить? Что если Вандер так и не велел дать ему отвар?

Паника сжимает внутренности.

Жесткость вернулась в его глаза.

— Ешь, — твердо приказывает он. — Потом мы поговорим о демоне, с которым ты путешествуешь.

Я ощетиниваюсь.

— Ты мне не указывай.

Он даже не поднимает глаз от тарелки, накалывая кусок мяса.

— Уже указал.

Битвы. Мне нужно их выбирать. Без лекарства Рейкер точно умрет. Если у Вандера оно есть…

Я медленно сажусь. Он выглядит слишком уж довольным тем, что я послушалась.

— Как ты получила этот меч? — спрашивает он, пока я кладу оружие рядом с собой, под руку.

Я краду фразу Рейкера:

— А ты как думаешь?

Он бросает на меня взгляд, говорящий о том, что он не верит мне ни на секунду.

Я смотрю на его собственный меч, прислоненный к стене в нескольких футах, будто он ни капли не боится, что кто-то попытается им завладеть.

— А ты как получил свой?

— А ты как думаешь? — отвечает он с неприкрытым весельем в голосе.

Я тянусь к кубку перед собой. Внутри искрится золотистая жидкость. Вино.

— Думаю, он достался тебе даром. Как и это место во главе стола, как и этот дом, как и эти серебряные волосы. Думаю, ты родился, и всё это уже было у тебя в руках.

Позади меня кто-то что-то роняет. Очередной слуга, пришедший в ужас от того, как я разговариваю с их лордом, без сомнения.

Бокал Вандера Эврена замирает на полпути к губам. Внезапно всё его могущество заполняет комнату — мощь, подобная невидимой сокрушительной волне, прошивает мою кожу и кости. Словно всё это время он её сдерживал. Ледяной страх сжимает грудь. Именно тогда я осознаю — возможно, впервые — с каким бессмертным имею дело.

С тем самым «величайшим наследником тысячелетия». С воином, заставившим замолкнуть целый лес. С тем, от кого кавалерия предпочла держаться подальше.

Может, он и прав. Может, у меня и впрямь напрочь отсутствует инстинкт самосохранения.