И это даже к лучшему. Потому что я тоже не могу обещать, что не сделаю ни того, ни другого с ним.

— Веди, — бросаю я голосом таким же холодным, как у него. Он разворачивается.

Я в последний раз оглядываюсь на кавалерию — и в этот миг осколок света прорезает грозовые тучи. Он освещает один из щитов, висящих у седла.

Я не знаю этого герба. Но по цветам я, кажется, догадываюсь, кому он принадлежит.

— Это не какой-то лорд охотится за нашими клинками… — тихо произношу я. Рейкер оборачивается. Я вижу, как напрягается его тело — он пришел к тому же выводу.

Всё это время мы были в походе, чтобы достичь богов. Я проделала весь этот путь, чтобы выследить их.

И теперь стало ясно… боги сами охотятся на нас.

ГЛАВА 26

— Зачем богам наши мечи? — спрашиваю я, глядя на мерцающее пламя костра.

Весь день мы пробирались на север через леса, подальше от главной дороги, пока не достигли места, где они переходят в горную гряду. Когда Рейкеру удалось поймать дикого кабана, я не стала возражать. Я сидела и смотрела, как он разводит огонь кремнем. Как жарит мясо.

И как протягивает мне добрую его часть.

То, что я вернулась за ним… кажется, это выбило один из камней в стене между нами. Но маску он так и не снял. Между нами всё еще пульсируют тайны. Я чувствую их.

Но вместе с тем зарождается и иной вид партнерства. Своеобразная игра «тяни-толкай». Я протягиваю ему горсть орехов, которые нашла несколько часов назад. Он берет их без язвительных замечаний. Я слышу, как они хрустят у него во рту.

— Мой довольно неплох, — говорит он.

И вот он снова за свое, лишний раз доказывая, почему мне так хочется его придушить.

Я киваю.

— Какое облегчение, — отвечаю я, пережевывая мясо. Проглатываю. — А то ты начал становиться слишком уж сносным на мой вкус.

Он издает фыркающий звук, не совсем похожий на смех. Наконец он отвечает на мой предыдущий вопрос:

— Боги копят силу. Разве ты не заметила?

Заметила. Но я думала, что сила скапливается только на этой стороне. Я не знала… не знала, что они скрывают так много даже от бессмертных.

Теперь я увидела истину. Деревни здесь, конечно, живут лучше, чем на Штормовой Стороне, но ненамного.

Природа здесь прекрасна, фруктов и овощей в изобилии, но земли слишком опасны для переходов. Дороги полны угроз. Какой прок во всех этих ресурсах, если большинство не может до них добраться? Бог Путешествий запретил карты и расставил Масок на каждой крупной тропе. Теперь всё это обретает смысл.

— Боги хотят, чтобы бессмертные оставались слабыми и зависимыми от них. Они хотят держать их порознь, чтобы те не подняли восстание.

— Боги должны были защищать нас, — говорю я.

Рейкер фыркает:

— Единственное, на что ты всегда можешь рассчитывать, Арис, — это твое железо.

Полагаю, он именно так и думает. Не поэтому ли он прячется за доспехами? Не поэтому ли он вообще скрывается?

— Можно мне взглянуть на твое? — вопрос вырывается у меня прежде, чем я успеваю его сдержать.

Он склоняет голову набок, глядя на меня.

— На твой меч, — уточняю я.

Он просто молча сверлит меня взглядом, и мои щеки начинают гореть. Это звучит так глупо. Очевидно, я уже видела его клинок. Его только что прижимали к моему чертовому горлу. Но мне никогда не доводилось рассмотреть его в деталях.

— Я работаю в кузнице, — пытаюсь объяснить я. Качаю головой. — Забудь, я…

В мгновение ока он встает, обнажает оружие и затем — осторожно, настороженно — кладет его плашмя на ладони, приподнимая, чтобы я могла его изучить.

Я часто моргаю от неожиданности. Спустя мгновение любопытство заставляет меня вскочить на ноги. Я годами восхищалась этим клинком и ненавидела его в равной степени. Я видела его только в деле или когда он гордо висел у него на поясу.

Но вблизи…

Он великолепен. Его гарда состоит из острых осколков ломаного металла, искусно спаянных воедино. Клинок — длинный и широкий, сияющий и гладкий, идеально прямой, с тончайшей кромкой. Он настолько велик, что остается лишь гадать, как Рейкеру удается так непринужденно им сражаться. Мои руки невольно тянутся к этой стали.

— Можно? — спрашиваю я, взглянув на него, и обнаруживаю, что он пристально смотрит на меня сверху вниз. Когда я уже думаю, что он откажет, он кивает.

Мои пальцы легко касаются металла, и Рейкер вздрагивает.

От гнева? От отвращения, что я трогаю его клинок? Я веду пальцами вниз, к самой рукояти, изучая детали, впитывая их, и всё это время Рейкер стоит передо мной напряженный и безмолвный. Возможно, я перехожу границы, но я обхватываю ладонью рукоять — просто чтобы почувствовать её; мои пальцы даже не смыкаются вокруг неё полностью, и…

Так же быстро, как Рейкер обнажил меч, он убирает его в ножны.

— Теперь ты знаешь, каков на ощупь настоящий меч, — огрызается он.

Я свирепо смотрю на него.

— У меня настоящий меч.