Чтобы подкрепить свои слова, я положил на стол конверт с оставшимся жалованьем Рённе. Но тот даже не взглянул на него.

— Я не хочу кончить как Прем, — пробормотал он на ломаном немецком. — Но если Хансен пойдёт, пойду и я. Да поможет нам Бог!

Кровь отхлынула у меня от рук. Пальцы стали ледяными, словно я несколько минут держал их в снегу.

— Будьте благоразумны. Прем мёртв, наша работа окончена. Будет расследование, приедут специалисты, Према эксгумируют, исследуют и…

— Я проиграл.

Рённе коротко поднял глаза, потом снова посмотрел на оружие в руках.

— Если вы спуститесь, то умрёте так же, как он! — сказал я.

Но можно ли всерьёз угрожать человеку, который уже поставил свою жизнь на кон? Человеку, который дезертировал и бежал от смерти?

По взгляду Рённе я понял: он прочёл мои мысли. Он прошептал:

— Судьба настигла меня. Я больше не могу от неё бежать. Видно, так и должно быть.

— Послушайте меня! — крикнул я.

Но Рённе молча поднялся, заткнул револьвер за пояс и вышел из казино. С его точки зрения, всё было сказано.

Конверт с жалованьем остался лежать на столе. Туда, куда он собирался идти, деньги ему больше не понадобятся.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 49

Тяжёлые занавеси перед верхним оконцем, величиной с иллюминатор, затемняли комнату как могли, и всё же я пролежал без сна полночи.

Впервые с тех пор, как я оказался на острове, я услышал скрежет точильного камня — непрерывное, однообразное движение вверх-вниз, лишавшее сна. Лезвие штыка Рённе, должно быть, стало уже таким острым, что им можно было без труда рассечь лист бумаги.

Призрачные звуки блуждали по станции, проникали из комнаты в комнату, добирались до самой глубины моего мозга и там укоренялись, пока снаружи вокруг станции выла буря.

Было ошибкой оставить Рённе оружие. Надо было ещё в казино отобрать у него револьвер. Этот безумец мог натворить с ним бог знает что.

Завтра же утром я запру револьвер и штык в шкафу и обломаю ключ в замке. Похоже, иного выхода у меня не оставалось. Настроение среди землепроходцев напоминало плавильный котёл, дошедший до точки кипения.

И всё же я слишком хорошо понимал Лиису и мужчин. Для них этот ствол был спасательным канатом, прибежищем для выброшенных на берег жизней.

Никто не предложил бы приличной работы дезертиру, алкоголику, калеке или девчонке, которая предпочитала спать у собак в стойле, а не в постели. Без этого дела они были пропащими людьми.

Лииса никак не могла вернуться в Финляндию. Куда ей было идти? Что оставалось мужчинам? Завербоваться на флот или наняться на русский рыболовецкий куттер? Те и так были набиты матросами под завязку — людьми, готовыми трудиться за половину того жалованья, какое они получали здесь.

И всё же они не имели права силой продолжать спуски в ствол и его расширение. Прежде чем допустить такое, я взорвал бы обе гондолы.

Раз уж уснуть всё равно не удавалось, я вытащил из багажа второй том «Мифологики» и продолжил читать с того места, на котором остановился на борту «Скагеррака». Всё становилось только запутаннее, но я заставлял себя читать дальше, пока наконец не добрался до очередной главы о тайном мире сов.

Ещё откровеннее, чем в первом томе, баронесса Роберта де Сикка рассуждала здесь о мифах, окружавших этих странных птиц. При этом она упоминала и цитировала средневековую книгу, написанную в Италии около 1260 года: сочинения итальянского монаха-доминиканца. Liber de veritate catholicae fidei contra errores infidelium.

Латыни я знал ровно столько, чтобы перевести заглавие: «Об истине католической веры против заблуждений неверных». Это были труды святого Фомы Аквинского, в этом у меня не оставалось сомнений.

В этом сочинении он рассматривал сущность Бога, божественное откровение, сотворение мира, вочеловечение Бога и таинства воскресения. Особо баронесса упоминала пятый том, считавшийся утраченным, где Томмазо д’Аквино, как она писала, до мельчайших подробностей описывает природу ада со всеми его путями и вратами, так что одного лишь ясного представления об этом довольно, чтобы свести здорового человека с ума.

Всё чаще глаза мои на несколько секунд закрывались, и слова прочитанного смешивались с моими грубыми фантазиями. Потом я снова пытался сосредоточиться.

Согласно Томмазо д’Аквино, путь к вечной тьме сопровождался биением совиных крыльев, запахом серы и появлением страшных волн, пронизывающих тело насквозь. Когда книга наконец выскользнула у меня из рук и упала на пол, я сквозь дрёму заметил, что в дверь тихо постучали.

— Войдите, — одурело прошептал я.

Дверь открылась, и в свете, пробивавшемся сквозь щель в занавеси, я различил очертания Лиисы. Она была босая, в штанах до колен и слишком широкой рубахе, застёгнутой только на нижние пуговицы. Всё её тело дрожало.

Я резко приподнялся на постели.