— Все хорошо. Этот человек очень много сделал для нашей семьи. Потому то, что он вчера сломал Антону нос… ну за дело брат получил. Отец согласен. Я просто хотела извиниться перед тобой. На всякий случай.

Анжела уходит, прежде чем я успеваю хоть что-то еще спросить.

Ничего не понимаю.

С кем я встречаюсь? Какой человек?

Позже пытаюсь ее найти в универе, чтобы нормально поговорить, но она будто сквозь землю проваливается. Нигде ее не встречаю. Зато узнаю, что у Антона и правда нос сломан. Это обсуждают вместо его новой крутой тачки.

Перебираю общих знакомых.

Какой человек мог им так сильно помочь, что теперь они нормально относятся к тому, что Антону досталось?

На ум приходит только Макеев. Но тут бы скорее сам Синяков ему нос сломал. Этот Макеев довольно тщедушный мужчина, а Синяков крупный.

Бредовое предположение насчет Макеева.

Однако он предлагал моему отцу свадьбу. Мало ли что может болтать? Может Синяковым сказал, что мы с ним встречаемся?

Выглядит натянуто. Но других версий пока нет.

Собираюсь заняться этим на следующий день, разобраться со всем, однако уже за завтраком происходит такое, что про Синякова напрочь забываю. И про Макеева тоже.

6. Вика

— Познакомься, Вика, это Тимур, — заявляет отец, когда я спускаюсь вниз, чтобы позавтракать вместе с ним. — Твой личный телохранитель.

Отец стоит возле стола, рядом замечаю высокого крупного мужчину. Он пока стоит спиной ко мне. С первого же взгляда чувствую отторжение к этому громиле.

Бесит. Просто то, что он уже тут.

Непроизвольно обнимаю себя руками, будто сразу стараюсь закрыться.

— Тимур, — отец обращается к этому типу. — Вика — мой единственный ребенок. Ее безопасность для меня на первом месте. Все, что потребуется для работы, тебе предоставят. Полная свобода. Если ты посчитаешь, что какие-то действия моей дочери ставят ее безопасность под угрозу, то у тебя есть право их ограничить.

Что?

Сейчас мне приходится все самообладание приложить, только бы лишнего не выпалить. Хотя очень этого хочется. Просто не буду выяснять отношения с отцом при чужих людях.

Но извините, а как это вообще понимать?

Последняя фраза буквально доводит меня до состояния кипения. Отец же прямо говорит, что если этому амбалу что-то в моих действиях не придется по вкусу, он может мне запретить. Так и до абсурда дойти может. Не выпустят никуда.

Знаю, некоторые папины сотрудники стараются выслужиться. Среди охраны тоже. Без перегибов и раньше не приходилось. А теперь, после таких его заявлений, что мне ждать? Ну явно ничего хорошего.

— К слову, если у тебя есть замечания по системе безопасности в доме, — продолжает отец. — Если где-то ты заметишь слабые места, то сразу же сообщи мне. Мы недавно обновили систему безопасности. Но в таких взгляд со стороны никогда не помешает.

— Я заметил слабые точки, — говорит телохранитель.

И его голос отдается нервной вибрацией в теле.

Этот голос. Нет, не может быть. Мне кажется. Наверное, просто похоже звучит. Нет, я не…

— Где? — спрашивает отец.

— Здесь, — поворачивается, показывая в сторону уязвимости. — Я бы установил дополнительные датчики движения. Возле каждого окна.

Теперь охранник встает лицом ко мне. Никаких «показалось» здесь быть не может.

Это он.

ОН!

Тот жуткий тип из раздевалки.

Я смотрю на него в упор. А он на меня — спокойно, без тени удивления, вообще, не проявляя никаких эмоций.

Не похоже, будто он меня узнает.

Или просто не видит тут ничего неожиданного? Знал, что мы встретимся, потому и не реагирует?

По его непроницаемому лицу нельзя понять.

Наверное, даже каменная статуя рыцаря за его спиной, которую отцу подарил на день рождения Макеев, проявляет больше эмоций. Ну выражение лица у того мраморного рыцаря точно поживее будет.

Оцепенев, продолжаю наблюдать, как этот подонок ровно обсуждает с моим отцом систему безопасности в доме. Что-то про датчики, слепое пятно на камерах. Он даже бровью не ведет.

Ну ладно. Может ему не в первый раз нечто такое делать. Может он часто набрасывается на девушках.

Но не верю, что ему резко память отшибло.

От шока перехожу к раздражению. Быстро, за считанные мгновения. Выходит, он понимает, кто я. Теперь точно знает, чья дочь. На кого он напал и пытался изнасиловать. Все ясно.

И ему наплевать.

Не боится, не волнуется. Больше того. Он спокойно приходит в наш дом, устраивается на работу к моему отцу.

— Садаев рекомендовал вас как лучшего специалиста, — доносится до меня словно сквозь густую пелену папин голос. — Такая рекомендация дорогого стоит. Многие мои знакомые высоко ценят ваших специалистов. Жаль, я не пока не смог встретиться лично с вашим руководителем.

Может, поэтому этот тип такой наглый? Хороший спец. Садаев его рекомендовал. Потому он ничего не опасается.