Тело ошпаривает от этого соприкосновения. И от того жара, с которым этот негодяй на меня смотрит.

Еще недавно все было иначе. Абсолютно. Был холод, равнодушие, ноль эмоций. Даже отстраненность. Но теперь это словно другой человек.

Яростный. Дикий. Необузданный будто смертоносная стихия.

Дыхание перехватывает. Каменею в его крепком захвате.

Тяжелый взгляд спутывает и без того противоречивые эмоции. Мое сердце колотится оглушительно громко. Тело отказывается повиноваться разуму.

Знаю, что мне надо скорее оттолкнуть этого негодяя от себя. Жестко. Решительно. А руки не слушаются. Даже пальцем не могу пошевелить.

Дальше становится только хуже.

Смотрю на этого мерзавца — в голове ни единой мысли. Звенящая пустота. Потому и непонятно, как ему сопротивляться?

Есть в его карих глазах нечто гипнотическое, отбирающее всякую способность бороться. Нечто такое, от чего мои щеки горят, а губы нервно приоткрываются в напрасной попытке рвано втянуть воздух.

Мне даже вымолвить ничего не удается. Просто возразить вслух и то не получается.

Его ладонь неторопливо проезжается по моей спине. От поясницы до лопаток и обратно.

Он давно мог бы меня отпустить. Уже понятно, что не упаду. Однако он не спешит.

Еще одно легкое поглаживающее движение горячих пальцев по моей спине. Кожа покрывается колючими мурашками. Воздух забивается в груди.

Мне что, нравится это безумие?

Наконец вспышка в сознании действует отрезвляюще.

— Пусти меня, — шиплю. — Ты что себе позволяешь?

Упираюсь ладонями в его грудь, которая ощущается будто раскаленный мрамор.

— Мало, — хрипло выдает он.

— Что? Ты…

— Я слишком мало себе позволяю с тобой, — заключает отрывисто и мрачно, пронизывая меня пристальным взглядом. — Тебе везет.

Он отпускает.

И я стараюсь не замечать того обжигающего чувства, которое теперь разъедает меня изнутри. Даже анализировать не хочу.

— Ты здесь на работе, — решаю провести черту между нами. — Не забывай об этом. Есть… субординация.

Усмешка на его губах бесит.

— Что я такого смешного сказала? — вырывается.

— Забавная ты, — заявляет негодяй. — Кажется, сама веришь в то, что сейчас говорю.

— И что же в моих словах не так? Мой отец тебя нанял.

Веду себя как избалованная сука. Сама злюсь, что так получается. Никогда не говорила ничего подобного ни охране, ни горничным. Но с этим типом в меня будто тьма вселяется. Тянет поставить его на место.

Есть правила. Есть границы. Он берегов не видит. Мало того, что за то свое нападение в спортзале не раскаивается, так он еще и снова при первой же удобной возможности снова меня облапал.

— Зарываешься ты, — хрипло выдает он.

Я?

— Ты… — собираюсь все ему объяснить.

— Ничего, я сейчас эту проблему решу, — заявляет с расстановкой. — Давно пора тебя приземлить. Осмелела, смотрю.

И в следующую секунду даже вскрикнуть не успеваю.

8. Вика

Он заключает меня в кольцо своих рук. Не дает шанса вскрикнуть. Его рот жадно впивается в мои губы. Сминает, подавляет. Будто душит, напрочь перекрывая кислород.

Замираю без движения. Ощущение словно захвачена огненным вихрем. Кружит, закручивает, ослепляет новыми, прежде совсем незнакомыми эмоциями.

Мои ладони упираются в широкие плечи. На каком-то рефлексе. И кажется, это единственное, что я способна сделать сейчас. Больше тело не слушается. Будто цепенеет в крепком захвате.

Тимур же времени не теряет. Его язык вторгается в мой рот. Грубо, властно, по-хозяйски. А крупные ладони уже вовсю скользят по моему телу. Нагло облапывают плечи, грудь, бедра.

Опомниться не успеваю. Очнуться тоже.

Меня пронизывает электрический импульс. Чувство такое точно разряд за разрядом прокатываются под кожей, вынуждая мелко задрожать.

Наваждение. Дурман. Что тогда, в спортзале. Что теперь, в моем собственном доме. Если разум и бунтует, то вдали, на краю сознания.

Нужно прекратить. Нужно оттолкнуть его. Сейчас же! Но все это проносится в голове короткими вспышками. Загорается — и мигом гаснет.

Потому в реальности лишь обмякаю под неистовым напором. А этот бесстыжий гад вовсю пользуется моим расшатанным состоянием.

Его ладони забираются под юбку. Сдвигают в сторону нижнее белье.

Тут меня все же возвращает в реальность.

Бью ладонями по его охамевшим рукам. Протестующе мычу, пытаясь отклониться от поцелуя.

Наконец, получается.

Тимур отпускает меня в один момент. Также резко, как захватил. Но еще через несколько секунд понимаю, что мое сопротивление тут не причем.

В комнату заходит горничная с подносом.

— Доброе утро, — улыбается она.

Вероятно, этот негодяй услышал шаги. Среагировал молниеносно. Тогда как я теперь слышу только удары своего нервного пульса.