Как по заказу.

Хотя сейчас я бы не отказалась от дополнительной охраны. Будь рядом со мной телохранитель, он бы отделал этого незнакомца и все.

Морщусь.

Его лицо, будто высеченное из камня, опять всплывает перед глазами. А дальше кадрами мелькают вспышки всего случившегося в душевой.

Мотаю головой, отгоняя воспоминания.

Такого амбала не каждый сможет отделать. Высокий. Здоровенный. Но уверена, если бы отец приставил ко мне личного охранника, тот бы, конечно, справился.

Стоп. Я же не хочу еще больше контроля. В последнее время папа и так добавил охрану, установил больше камер.

Наш дом стал похож на крепость. Такое впечатление.

Что-то происходит. Что-то поменялось. Вероятно, у отца возникли проблемы, о которых он мне никогда не расскажет.

Уже припарковавшись на территории нашего особняка, не тороплюсь выходить из машины. Надо унять нервную дрожь. Меня трясет как в лихорадке.

Ладно. Скажу, что делала обертывание, которое нельзя смывать несколько часов. Хорошо, что в зале есть СПА-центр.

В общем, я с обертыванием. Потому в халате. А насчет оставленных в раздевалке вещей что-то потом решу.

Внутри царапает.

Лишь сейчас осознаю, что мою сумку мог забрать незнакомец. А там ведь и права, и остальные документы. Он увидит мое имя.

Страх поднимается с новой силой. Но я отбрасываю это чувство от себя.

Увидит — и хорошо.

Тогда он поймет, кто мой отец. Точно ко мне не приблизится. Обычно мне совсем не нравится, когда люди понимают, кто я такая, из какой семьи.

Отношение почти всегда меняется. Передо мной начинают заискивать, лебезить.

А мне же хочется, чтобы люди видели меня. Не грозную тень моего отца рядом. Не связи, не власть, не деньги.

Но тут другой случай.

Пусть узнает. Пусть. Только полный псих рискнет причинить вред дочери Виктора Кузнецова, одного из самых богатых людей в стране.

3. Вика

Утром горничная приносит мою сумку с вещами.

— Вам попросили передать, — поясняет. — Из спортивного клуба. Вы вчера вещи забыли.

— Спасибо, — киваю. — Больше ничего не говорили?

— Нет, но есть кое-что…

Она замолкает.

— Что случилось? — внутри загорается волнение.

После вчерашнего еще не отошла. Всю ночь меня потряхивало. Не помогло то, что приняла ванну, а потом тщательно растирала тело мочалкой, стараясь стереть память о чужих прикосновениях.

— Вскоре после того, как приехал человек из спортивного клуба, появился курьер. Доставка цветов.

— От кого?

— Я уточняла, но курьер ничего не знает. Записки не было. Это очень большой букет. Красные розы.

Странно.

Почему-то в мыслях опять всплывает тот ненавистный незнакомец, который на меня набросился. Но его образ едва ли вяжется с доставкой цветов.

— Думаю, вы должны посмотреть сами, — добавляет женщина.

Раздрай внутри нарастает. Особенно когда вижу тот самый букет. Красные розы на длинных стеблях. Почти в мой рост. Да, я не модельного роста, но все равно.

— Букет доставили вместе с вазой, — поясняет горничная.

Растерянно перевожу взгляд на нее, после снова на букет.

Ну наверное, логично, что к такому букету полагается ваза. Ни в одну из наших, обычных, он бы не встал. Слишком длинные стебли.

Отец часто мог заказать для меня цветы. Но таких букетов еще ни разу не было. Похожие мне только в соц-сетях попадались.

— Значит, записки не было?

— Не было.

— Тогда давай его выбросим. Будем считать, что это… хм, ошибка.

Надеюсь, это и правда ошибка.

Уже представляю, какой допрос мне устроит отец, когда вернется. У него и так нюх на все подозрительное. А тут — и мое возвращение в халате, и букет роз на следующий день.

Похоже, телохранитель мне обеспечен.

Однако когда через пару дней отец возвращается, он первым делом встречается со своим бизнес-партнером. Меня приветствует наспех, практически сразу поворачивается к сопровождающему мужчине.

— Идем, Савелий.

Макеев задерживается, глядя на меня.

— Ты так похожа на свою мать, Вика, — замечает он. — Полная ее копия. Один в один.

Не первый раз мне о таком говорят.

Мама ушла рано. Тогда мне едва исполнилось пять лет. Болезнь отняла у меня близкого человека. Врачи ничего не смогли сделать. Деньги отца не помогли. Так же как и лучшие клиники, обследования, экспериментальное лечение.

— Савелий? — зовет отец.

Макеев наконец отрывает глаза от меня. Идет следом за папой, но когда они поднимаются по лестнице, он снова бросает взгляд на меня. Масляный взгляд, тягучий, неприятный.

Этот человек никогда мне не нравился. Такой скользкий тип. Он всегда казался каким-то странным. Особенно в последний год. Его липкие взгляды, странные улыбки.

Ловлю себя на абсолютно диком порыве. Подняться по лестнице, подойти поближе к кабинету отца, подслушать разговор.

Никогда так не делала.