— Да, — тихо, но четко произнес Бестужев. — Первому в истории судье-арбитру, у кого нет дара Судить. Громову Игнату. Твоя власть — фикция. Ты занимаешь это место только потому, что всех кроме тебя уничтожили. Ты пес, которого посадили на цепь и дали лаять на тех, кто сильнее.

Слова, словно разрывающая бомба, разлетелись по округе. Власть арбитров, незыблемая и пугающая, была публично поставлена под сомнение самым сильным оборотнем Сибири. Будущим главой могущественного клана.

Игнат побледнел, его скулы напряглись до хруста.

— Ты пожалеешь об этих словах, — тихо, но с такой смертоносной ненавистью прошипел он, что воздух, казалось, зарядился статикой. — Я сотру тебя в порошок.

Бестужев даже не взглянул на него. Ему было похуй. Месть Бранду не закрыла рану в душе. Ее уже не закрыть. Невозможно оживить то, что мертво. А его сердце умерло в тот вечер, когда он вышвырнул ее в ночь.

Остался еще один уёбок. Тот, чей запах был ярче, навязчивее, интимнее на ее коже. Чужой. Неизвестный. И он найдет его. Найдет и оторвет ему голову. Возможно, даже на ее глазах. Чтобы она поняла.

Он развернулся и, спиной ко всем, к арбитрам, к декану, к студентам у окон, пошел прочь с окровавленного поля, оставляя за собой молчаливое месиво из страха, ненависти и разрухи.

От автора: Дорогие девочки огромное вам спасибо за то что поддержали книгу! Огромное вам спасибо за ваши тёплые слова, за подарки. Мне очень приятно видеть ваш отклик и это безумно сильно вдохновляет меня на написание каждой главы и создания иллюстраций – визуалов. Немного нового Сириуса Бестужева :)

Вы самые лучшие!

3. Страх

Мытье полов в богатых подъездах было не сложной работой. Не то чтобы сильно легче, просто другой. В обычных домах достаточно было подмести да вымыть пол шваброй, тут же приходилось оттирать каждую плитку на полу, мыть стены, полировать перила и протирать листья ухоженных, дорогих растений в массивных кашпо. Окна изнутри, подоконники, зеркала в лифтах. Все должно было блестеть до стерильности.

Сегодняшний подъезд был одним из таких. Мрамор, хром и приглушенный свет. Но была в этой работе и своя маленькая радость. На каждом этаже здесь была своя кладовка с раковиной и запасом инвентаря. Не то что в старых пятиэтажках, где одна промерзлая кладовка в подвале на всех, и тащи ведро с водой на пятый этаж. Хорошо хоть график был составлен так, что каждый подъезд мылся в свой день, и я могла отдохнуть.

Я промывала тряпку в теплой воде, готовясь протереть последний подоконник на этом этаже, когда резкий хлопок распахнувшейся двери и громкий, слащавый голос заставили меня вздрогнуть.

— Дорогие мои подписчики, я сейчас еду в студию, мы будем делать образ на свадьбу моего братишки! Не будьте душными! Я задержалась всего на полчаса!

Я бросила взгляд в сторону лифта. Там стояла девушка с короткими, неестественно золотистыми и пушистыми волосами, словно их спалили краской. Одета она была в нелепый, не по погоде наряд: короткую дубленку кислотно-зеленого цвета, юбку в клетку, колготки в крупную сетку и массивные розовые берцы с металлическими клепками. Она говорила в телефон, ведя прямой эфир.

Девушка моего возраста, — мелькнула мысль. Я пожала плечами и, промыв тряпку, принялась тереть оконную раму, стараясь не обращать на нее внимания. Я уже насмотрелась на разное, работая здесь. Блогеры в дорогих районах не редкость, их контент был с другой планеты по сравнению с жизнью простых людей вроде меня.

Но неожиданно резкая боль прострелила затылок. Я ахнула и обернулась. Девушка держала мою косу и, улыбаясь в камеру, тараторила:

— Да, вы правы, волосы прикольные! Длинные... — Она дергала сильнее, чтобы я попала в кадр. — Как думаете, мне пойдет? Да какая разница! Дорогие мои, она тут полы моет, и имя таким — прислуга.

Стыд, жгучий и гадкий, пробрал меня до самых костей. Чувство, будто меня публично раздели и осмеяли. Прислуга. Без имени. Да, многие смотрят на уборщиков свысока. Но я не из таких. Это такая же работа, как и любая другая. Чем я хуже тех, кто сидит в офисах? Ничем. Я зарабатываю деньги как могу, и плевать мне на их оскорбления. Я знаю, ради чего это делаю.

Я резко выдернула волосы из ее хватки, схватила ведро и направилась к кладовке, чтобы сменить воду. Но девушка, закончив эфир, не успокоилась и последовала за мной.

— Эй! — крикнула она. — Продай мне волосы! Я хорошо заплачу!

Я слила грязную воду и насухо вытерла ведро тряпкой.

— Нет, — коротко бросила я, не глядя на нее.

Она фыркнула, и на ее лице появилось раздражение.

— Ты же нищая! А я заплачу много! Тебе-то они на что?

— А тебе? — холодно спросила я.

Она опешила на секунду, затем выпалила:

— Я на свадьбу к брату еду и должна выглядеть круче всех!

Я пожала плечами и попыталась пройти мимо.

— Купи другие.