— Она тебе так понравилась? — Сириус провел окровавленными пальцами по его щеке, оставляя алые полосы. — Нравится объедки подбирать с чужого стола?

Бестужев замахнулся. Мало. Ему блять мало. Этот сукин сын оказался слабее всех, с кем Сириус дрался. Отброс.

— Нет… — выдавил Мори, и в его голосе послышались слезы. — Сириус, нет… Ты из-за какой то шлюхи человеческой..

Эти слова стали последней каплей. Они подтвердили самое страшное. Прикосновение. Но оскорблять её никому не было позволено. Никому. Не этому отбросу, что свою шкуру защитить не смог.

— Слишком поздно, — прошипел Бестужев.

И в этот миг на него сзади набросились двое приближенных Мори, пытавшихся до этого безуспешно оттащить его. В страхе за жизнь наследника они вмешались в священный бой. В бой за честь.

Сириус, не оборачиваясь, рванулся всем телом, сбросил их с себя, как назойливых мух, и снова обрушился на Бранда. Он уже не видел лица, не слышал мольб. Он видел лишь образ. Ее образ, испачканный, оскверненный этим жалким червем. И этот образ нужно было стереть. Сжечь. Уничтожить вместе с его источником. Уничтожить ту боль и выплеснуть ярость что окутала его разум.

Он и так ждал и искал эту мразь почти месяц. Трусливый ублюдок спрятался и носа не высовывал из-за дверей особняка. Пока Бестужев горел в этом адском пламене. Он не прожил с той минуты как учуял запах на её коже ни одного спокойного мгновения. Его душа горела в огне ненависти пожирая разум.

Крики из окон института стали громче. Кто-то звонил в службы безопасности, кто-то плакал. Но никто не смел выйти и вмешаться. Это была битва титанов, и один из них был явно сильнее. Сильнее и безжалостнее.

Сириус поднял окровавленный кулак, чтобы нанести последний, сокрушительный удар, который должен был размозжить череп наследнику клана Медведей. В его помутневшем сознании не было места ни для последствий, ни для законов, ни для чего-либо, кроме всепоглощающей жажды мести и боли, которая рвала его изнутри.

И тут он замер.

Его кулак, сжатый уже почерневшей от крови и грязи, дрогнул в воздухе. Взгляд, полый и безумный, уткнулся в лицо Бранда. Мори не шевелился. Не стонал. Не пытался закрыться. Его единственный открытый глаз был остекленевшими пустым.

Тишина.

Она навалилась внезапно, сменив оглушительный рев ярости в его собственных ушах. Сириус медленно, словно сквозь вату, выпрямился. Он отступил на шаг, потом на другой, его грудь тяжело вздымалась. Он провел окровавленной рукой по лицу, оставляя на коже багровые полосы, и поднял голову.

По толпе, столпившейся у окон, пробежал гулкий, испуганный ропот.

— Он убил его! Боже, он действительно убил его!

Декан, запыхавшийся и бледный, вылетел из главных дверей института и застыл на месте, увидев картину побоища. Его взгляд скользнул по истерзанному телу Бранда, по кровавому снегу, и наконец уперся в Сириуса. И в этот момент он увидел то, от чего кровь застыла в его жилах. Глаза Бестужева, всегда сияющие ледяным, пронзительным синим, теперь были алыми. Яркими, как свежая кровь, горящими изнутри адским огнем. Никогда он не видел зрелища ужаснее этого. Белый волк, что познал смерть и теперь готов был отнимать жизни. Сириус Бестужев — настоящий зверь. У него в альфа-форме теперь красные глаза.

Вот только... как это могло быть возможно? И почему декан, сам будучи опытным оборотнем, явственно слышал слабый, но отчетливый стук сердца Бранда Мори? Наследник Медведей был точно жив... жестоко изувечен, но жив. Чертовщина.

С визгом шин на территорию двора, разбрасывая комья снега, въехали несколько черных тонированных автомобилей. Они плотным кольцом окружили Сириуса и лежащего Бранда. Двери распахнулись, и оттуда вышли люди в строгой черной униформе. Арбитры. Особое подразделение. Их форма была белой, с вышитым на спине алым крестом. Личная гвардия Судьи.

Мужчина, стоявший впереди всех, высокий и мощный, с лицом, изборожденным шрамами и черной лентой на шее, сделал шаг вперед. Его голос прозвучал громко, нарушая звенящую тишину:

— Наследник клана Северных Волков, Сириус Бестужев. Вы нарушили закон Совета о запрете смертельных поединков на нейтральной территории.

Сириус медленно повернул к нему голову. Алые глаза, лишенные всякой человечности, холодно оценили нового противника. Он достал из кармана смятую пачку сигарет, небрежно закурил, игнорируя окровавленные пальцы, и, выдохнув едкий дым, произнес ледяным, ровным тоном:

— Рот закрой. Это был бой чести. По всем нашим правилам. Мори принял вызов.

Мужчина скривился, его губы исказила гримаса гнева.

— Ты хоть знаешь, щенок, на кого зубы скалишь? — рявкнул он, и от его голоса по коже у многих побежали ледяные мурашки. Перед ними было не просто должностное лицо. Перед ними было живое оружие.

Сириус оскалился хищно, опасно. Он неторопливо подошел к мужчине, сокращая дистанцию до неприличной, и выдохнул облако едкого дыма ему прямо в лицо.