Его глаза теплые, как расплавленная медь. Они впиваются в меня с намерением, выворачивая душу, листая страницы моей жизни, будто ищут потерянную главу.

— Сейчас я пытаюсь выиграть время. Отдохнуть. Насладиться свободой. Но мы играем в долгую игру с Демехнефом. Они никогда не остановятся. — Он опускает голову, хмурясь. — К счастью, они не жалуют лес. Боятся, что здесь скрывается Вексамен и другие неизвестные существа. Так что поиски займут время. — Он делает паузу. — Но у Дессина другой план. Он хочет найти людей и вещи, которые помогут нам договориться с Демехнефом. Заключить перемирие.

— Кого он ищет?

— Дезертиров, сбежавших от правительства. Моя мать советовала это. Говорила, они могут предложить убежище и тайны Демехнефа.

Я медленно киваю.

— Значит, будем действовать по обстоятельствам.

— Да. — Он улыбается. — Вместе.

 

 

Следующие несколько ночей Кейн погружен в свои мысли. Иногда я наблюдаю, как он уходит вглубь себя, в безопасное убежище своего разума. И задаюсь вопросом: может, ему там лучше, чем со мной?

Но это дает мне время понять его без слов.

Он всегда следит, чтобы я поела первой. Замечаю, что он специально карабкается за любимыми мной красными плодами на верхушках деревьев у воды.

А ночью, когда думает, что я сплю, отодвигает волосы с моего лица, накрывает своим одеялом и подтыкает его под подбородок.

Сегодня я проваливаюсь в тяжелый, незнакомый сон.

Вижу отца над собой, с деревянной дубиной в руке, с искаженным от отчаяния лицом. Не могу пошевелиться, защититься, даже моргнуть. Ужас впивается в шею, сжимает грудь и талию.

Папа, не делай этого. Не бей меня. Пожалуйста…

Отец начинает рыдать.

Дессин!

Он замахивается дубиной — и бьет меня в живот.

Я беспомощна. Парализована. Боль пронзает тело.

Еще удар в плечо. Еще — в грудь.

Ты убьешь меня!

Я наконец нахожу силы шевелить губами.

— Кейн… — выдыхаю я.

Слышит ли он? Поймет ли, что я умираю? Мой отец здесь, и он убивает меня!

— Думай обо мне. — Голос Кейна звучит сквозь кошмар. — Думай обо мне, Скайленна. Представь мое лицо. Возьми мои руки и позволь вытащить тебя.

В сознании всплывает его образ. Я вижу, как он тянется ко мне, обнимает. Самое безопасное место в мире.

Я открываю глаза.

Боль исчезла. Отец пропал.

Я в объятиях Кейна.

Издаю стон. Его подбородок лежит на моей голове, мое лицо уткнулось в мускулистую грудь.

Запах кедра наполняет ноздри, и я выдыхаю с облегчением. Он повторяет за мной, сжимая крепче.

— Прости… — Я качаю головой. — Не знаю, что… Прости.

— Сонный паралич, — в его голосе слышится улыбка. — Иногда нужно, чтобы кто-то вывел тебя из него.

В памяти мелькает что-то знакомое, но я не могу разглядеть.

— Это было ужасно. Я думала, отец вернулся, чтобы убить меня.

Кейн медленно выдыхает.

— Я бы не позволил.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него. Наши лица близко.

— Пообещаешь мне кое-что? — Он молчит, ожидая. — Пообещай, что никогда не лишишь себя жизни.

Как будто его ударили в грудь. Воздух застревает в легких. Его взгляд полон боли.

— Обещаю.

— Хорош…

— Но ты должна пообещать то же самое, — перебивает он.

— Я бы никогда…

— Обещай, Скайленна. — Это звучит почти как мольба.

Я снова кладу голову ему на грудь, вдыхая аромат кедра и сандала.

— Обещаю.

Кейн крепче сжимает меня в объятиях, будто я — часть его самого. Отрезанный кусок души, который он пытается вернуть.

— Джек любил тебя, Скайленна. Он верил, что уйти из твоей жизни — величайшее проявление любви.

Я закрываю глаза.

— Полагаю, ты не расскажешь, откуда знаешь имя моего отца. И как можешь быть уверен, любил ли он меня.

— У меня на этот счет два мнения.

Неожиданный смех вырывается из груди. Я сжимаю губы, но тело трясется. Чувствую, как его щеки приподнимаются в улыбке.

— Ты не спишь, — замечаю я, прижимаясь к нему.

— Знаю.

— Почему?

— Трудно адаптироваться, — вздыхает он. — Не беспокойся.

— И у тебя болит голова.

Он все чаще трет виски, сжимает челюсть.

— Ты очень наблюдательна. — Кивок. — Я в порядке. Обещаю.

По тону ясно: разговор окончен.

— Можно сказать тебе кое-что?

— М-м. — Его голос теплый, как патока.

— Я никогда не чувствовала себя в безопасности так, как с тобой или Дессином. — Он молчит. — Ты мне небезразличен.

И под мощной грудью его сердце бьется чаще.

— А Аурик?

Не ревность. Скорее… выуживание информации.

— Нет.

— Нет?

Сонливость давит на глаза. Шум ночного ветра и стрекот сверчков убаюкивают.

— Никогда.

И в его объятиях я уплываю.

Но просыпаюсь в куда менее приятном месте.

3. Альтер-мститель