— Я всегда прав, — гордо раздувшись, заявил Борька. — А ты, вместо того чтобы изображать из себя умирающего лебедя, сгонял бы лучше в аспирантуру и узнал, когда у тебя первый экзамен из кандидатского минимума. У нас уже у многих аспиранты первого года обучения посдавали по первому кандидатскому экзамену, а некоторые уже скоро и второй будут сдавать. А у тебя и конь не валялся.

— Борис Альбертович, — примирительно сказал я. — Кандидатские минимумы — это меньшее, что меня на данный момент беспокоит. Сдам их на следующий год.

— На какой еще следующий год?! — возмутился Терновский. — Ты понимаешь, что тебя до следующего года просто комиссия на итоговом отчете не допустит? Вот смотри: ты поступил зимой, в декабре. По сути, приказ на тебя оформлен от декабря, а первый отчетный период за первое полугодие у тебя будет в конце апреля. И у тебя осталось четыре месяца, даже меньше, потому что могут перенести и на начало апреля — будем считать, три месяца. А у тебя шаром покати. Чем ты отчитываться будешь? Вот скажи мне, Епиходов, сколько статей за это время ты написал и опубликовал? Хотя бы сдал в печать? А сколько тезисов, хотя бы самых сраных, ты сделал? Не считая того выступления на конференции, да и то ты там в пленарном докладе фигурируешь как содокладчик. А ведь тебе надо моновыступление. И у тебя на сегодняшний момент больше ничего нет!

— Мы подали с Сережей заявку на патент, — попыталась защитить меня Маруся. — Кстати, Сережа, я вот написала тебе о том, что я не претендую, — протянула она бумажку. — И вот еще один документ, то, что ты просил.

— А что он просил? — сразу заинтересовался Борька и, прищурившись, с подозрением посмотрел на меня.

— Да так, это наши семейные дела, — сказала Маруся и явно сделала это зря.

Потому что Борька аж побагровел и подскочил чуть ли не до потолка:

— А я что, в твою семью уже не вхожу? — Он посмотрел на Марусю, обиженно прищурившись.

— Ой, не начинай, — миролюбиво сказала она. — Я тебе потом все объясню.

Наверное, я поступил малодушно, но, с моей точки зрения, на данный момент это был единственный верный выход. Я выскочил из кабинета, оставив их там переругиваться. Надеюсь, Маруся сумеет привести его в сознание. Она у меня умничка.

Перед уходом горделиво хмыкнул, оценив уровень значимости дочки:

Епиходова Мария Сергеевна, 35 лет

Прозвище: Маруся.

12-й уровень социальной значимости.

Отношение к носителю: Доверие.

И отправился дальше. У меня теперь на руках были две справки, которые отдала Маруся. Первая о том, что она не претендует на мою часть в соавторской работе. И вторая о моей смерти. Точнее, копия.

Я открыл ее, вчитался в казенные строчки — и, честно скажу, аж волосы на голове и на руках зашевелились. По спине побежал струйкой пот, в глазах затуманилось, а в ушах застучала кровь. Не знаю, как чувствуют себя люди, которых, например, по ошибке объявили умершими, и они вдруг читают свои некрологи где-то на сайтах или в журналах. Но вот я, живой человек, стою посреди коридора и смотрю на справку о своей смерти. С ума сойти — врагу такого не пожелаешь!

Усилием воли отогнав мандраж, я выдохнул и решил пойти попить кофе. Обычно я старался ограничиться с утра единственной кружечкой кофе или чашкой чая, но сейчас случай был такой, что мне требовалось успокоить нервишки. Или, наоборот, взбодрить их.

Так что я отправился в сторону библиотеки, где рядом находился кофейный автомат. Заодно решил заглянуть к Галине Александровне и поблагодарить ее за такую неожиданную поддержку в борьбе с Кабановичем. Все равно нужно было убить время, до того как в аспирантуре сделают справку. Делать ее собирались целый день — подписывать у директора, а у него документы всегда лежат долго.

Да, можно было поехать по Москве, заниматься своими делами. Но особых дел у меня не было. Еще я мог бы созвониться с зеленоглазой Кирой, с которой познакомился в караоке, тем более с Аней мы расстались, но с пустым карманом ходить на свидания не в моих правилах.

Из тех, что горели — можно было бы узнать, что нарыли сотрудники Караянниса, но он мне четко дал понять, что без денег ничего я не узнаю, поэтому ехать к нему в контору смысла не было.

С Ириной я тоже, во всяком случае сегодня, встречаться не собирался. Но при этом решил на этой неделе, раз уж задерживаюсь в Москве, обязательно с ней повидаться. Впрочем, вполне вероятно, что ей уже сообщили о моем приезде, так что, может, она и сама позвонит. Будет интересно выяснить ее истинное отношение ко мне.

И был еще один довольно важный момент: предстояло встретиться с Елисеем Ротоносом, аспирантом Лысоткина. Мы с ним в прошлый раз хорошо так загудели и вроде даже практически задружились, поэтому я очень рассчитывал кое-что выведать через него. Также я хотел через него и Леху, аспиранта Ильясова, сделать небольшой информационный вброс, потому что пора было Лысоткину и Михайленко пощекотать нервишки.