— Не надо, не надо, Алена Петровна, — торопливо начал отнекиваться я. — Я перекусил нормально, не хочу есть.

— Ой, не рассказывайте, — категорично сказала она. — Знаю я эти перекусы ваши. Если бы вы с девушкой пошли и в театр, и в ресторан — вернулись бы значительно позже, а так вы были только в театре. Я знаю, что постановка идет два часа десять минут, плюс дорога. И вот за три часа с начала спектакля вы уже здесь, а это значит, что вы остались без ужина!

— Ужин отдал врагу, — отшутился я, вспомнив Лысоткина.

— И все же я вас накормлю, потому что вы однозначно хотите есть. Вы знаете, когда я была молодая, мы с моим Вадиком часто ходили по театрам. И когда возвращались домой, оба были такие голодные, что могли слона съесть. — Она печально улыбнулась. — Да и я чаю с вами заодно попью.

Ну, раз так, мне деваться было некуда. Поблагодарив добрую женщину, я пошел в ванную умываться. Когда вернулся на кухню, там уже был накрыт шикарный стол.

— Ого, — изумленно сказал я.

— Да, когда есть продукты, я люблю готовить, — улыбнулась Алена Петровна с довольным видом.

Я мысленно пообещал не бросать ее и постоянно что-нибудь подкидывать. Особенно после того, как увидел ее истинное отношение ко мне:

Бехтерева Алена Петровна, 71 год

9-й уровень социальной значимости.

Отношение к носителю: Дружелюбие.

А на столе чего только не было. В глубокой миске — изумительно пахнущая овощная икра, темная, маслянистая, с глянцевыми кусочками баклажана и сладкого перца. На блюде — мясо по-французски под золотистой сырной шапкой, с томленым луком и пропитанными мясным соком пластинами картошки. Рядом форшмак — нежная розоватая масса из перетертой селедки, вареного яйца и сладкого лука со сметаной, а для свежести Алена Петровна, видно, добавила тертое кислое яблоко. Запеченная курица — целиком, в хрустящей золотистой корочке. Мусака — многослойная, с баклажанами, фаршем, картошкой и тонкими ломтиками помидора, под шапкой бешамели и тертого сыра, прогретой до бронзы. И пирог — открытый, на тонком тесте, со шпинатом, укропом и кусочками рассыпчатой брынзы между зеленых слоев. И все так вкусно пахло.

— Ну ничего себе, — ошеломленно сказал я. — Это ж на ночь нельзя такое есть, потом спать не будешь.

— Да ну что вы, — усмехнулась Алена Петровна. — Здесь немножко же. Давайте я вам положу чуточку вот этого.

И она положила мне на тарелку внушительный шмат истекающей золотистым мясным соком курицы да еще с такой вкусной зажаристой шкуркой. Курица была приготовлена в духовке изумительно и даже на вид вызывала жуткий аппетит и обильное слюноотделение.

Я покачал головой и сказал:

— Алена Петровна, это же много.

Она словно не услышала моих робких возражений. Посмотрела на меня своими выцветшими глазами, укоризненно покачала головой и положила мне на тарелку еще кусочек мусаки — ароматный, с румяной корочкой. Затем щедро добавила пару ложек овощной икры и потянулась было за пирогом, но я вовремя ухватил ее за руку.

— Алена Петровна, я же лопну! — взмолился я.

Она усмехнулась — такая моя реакция ей явно польстила.

— Не лопнете, Сергей. Посмотрите, какой вы большой. Вам надо хорошо питаться. И много. А вы, небось, постоянно в суете — то работа, то учеба, тем более кандидатская. Вон с девушками по театрам ходите, а когда нормально поесть? Желудок не любит, когда к нему невнимательно относятся. Это я уже хорошо знаю, дожив до такого возраста.

Я с ней был солидарен насчет желудка, потому что сам когда-то уже дожил до такого возраста и даже чуть больше, и прекрасно знал, чем такое отношение потом обернется. Просто смотрели мы на желудок и пользу для него с Аленой Петровной по-разному.

— А давайте уговор, — предложил я. — Все попробую, но по чуть-чуть от каждого. У вас тут целый кулинарный парад, мимо проходить обидно.

— Так это правильно! — обрадовалась она. — А то взяли курицу да мусаку — а у меня тут все стоит, остывает.

И положила мне на край тарелки тоненькую полоску мяса по-французски, ложечку форшмака и узкий ломтик пирога. Я съел все медленно, по очереди. Форшмак оказался тонко перетертым, с едва уловимой яблочной ноткой. Мясо по-французски — с правильной томленой луковой подушкой, без перебора майонеза. Пирог был на тонком тесте со шпинатом и брынзой. Алена Петровна прекрасно знала, как угодить мужскому желудку.

— Только добавки больше не предлагайте, — мягко сказал я. — Я на ночь стараюсь не наедаться, особенно мучным и сладким. Поздний плотный ужин — сахар в крови скачет, инсулин за ним, и пока организм с этой чехардой разбирается, нормально не выспаться. А я в больнице повидал, к чему такие ужины годами приводят. Инсулинорезистентность, разбитый сон… Накапливается вред медленно, а в один день — здравствуй, приехали.