Глава 1. Натуральная Снегурочка

Тугие порывы ветра приносили к окну всё новые и новые порции снега, но стильные синие с серебром занавески не давали отвлекаться на снежное мельтешение.

– Так… надо подумать! Мне надо хорошенько подумать, всё проанализировать, – сказала своему отражению белокурая, миниатюрная, красивая молодая женщина, сидящая у туалетного столика.

Отражение охотно с ней согласилось – в конце концов, это его работа – соглашаться со своим человеком.

– Итак… что мы имеем? Я всегда шла у него на поводу! Я всегда слушала его и его семейку! Я родила ему двух детей, хотя… хотя и не была к этому готова, а он? Он – негодяй!

Зеркало послушно изобразило трагичный излом бровей и гневное сверкание прекрасных голубых глаз, но… но всё это было не то, не то… как-то без огонька, что ли…

– Н-да… ладно, начнём сначала! – женщина чуть растрепала чудесные волнистые волосы, осмотрела себя – да, безусловно хороша! Да и тридцать пять ей никто не даст – от силы двадцать семь, и то с натяжкой. – Прямо как Снегурочка! – и тут же покачала головой:

– Не отвлекайся! – она строго призвала себя к порядку. – Я должна решить, как мне дальше жить! Так, на чём я остановилась? А! Точно! На детях… Я не готова была к детям! Я не хотела рожать. Я… да я сама была ребёнком! У меня было столько планов, столько устремлений. А он? Он просто уговорил меня, наврал, что у нас будет чудесная семья, что я никогда об этом не пожалею! И что?

Она сердито уставилась на зеркало:

– Вот сейчас я очень даже жалею! Ужасно просто! Ева права! Это… это же получается… всё неправда!

Стоило только вспомнить про подругу, которая предпочитала, чтобы её звали Ева – именно такое сокращение имени Евгения она предпочитала, как настроение тут же повысилось.

– Надо ей позвонить! Поговорю, и мне сразу станет легче!

Со своей коллегой Евой-Евгенией она познакомилась на лекции по психологии, когда проходила очередное повышение квалификации. Познакомилась и очень быстро подружилась, ощутив в ней поддержку, отдушину, нет, скорее единственного человека, с которым можно было говорить начистоту, высказав даже те мысли, которые раньше старательно прятала от окружающих.

Высказанные вслух мысли ширились, росли вдоль и поперёк, щедро поливались елеем сочувствия, понимания и поддержки:

– Ты права! – убеждала её Ева, которая трудилась в каком-то журнале. – Ты вовсе не обязана их любить! Никто не может заставить никого испытывать эти чувства! Ну, как можно любить слюнявых, вечно орущих младенцев?

– Эээ, Ева, но мои уже давно не младенцы… Вот как раз с младенцами было значительно проще. Понимаешь, их любить было легче!

Невольно вспоминались розовые безмятежные мордашки, крепкие ручонки, сжатые в кулачки, и как-то расслаблялась зажатая внутри пружина раздражения.

– Свет! Све-та! Перестань так глупо улыбаться! Ничего такого приятного в этих детях нет! Это ты просто ещё не поняла, что твои убеждения тебе внушили окружающие! Вот я – я никому не позволила себе что-то внушить! Я сразу знала, что дочь не хотела, не любила, и сейчас не люблю! Я сразу же отдала её няньке, и всё! И никто не смог мне внушить эту… эту иллюзию! Я – не молочная корова и не самка с инстинктом размножения! Я – свободная женщина! Если мужу хотелось ребёнка, я её родила и ему отдала. Пусть сам и кувыркается!

– И как? Он кувыркался? – осторожно уточняла тогда Света, ещё незнакомая с решительностью новой подруги.

– Мать его всё делала. Мать и нянька! – гордо отвечала Ева. – А ты, бедняжка… тебя мало того, что заставили рожать двоих, так ещё и внушили, что ты их прямо любишь – любишь! Света! Ну, это же потеря себя самой! Ты же талантливая, умная, красивая! И что? Ты не сделала вовремя карьеру, не посмотрела на мир, ты была привязана к пелёнкам-распашонкам, горшкам, кашам и прочей ерунде! А сейчас? Ну, что у тебя есть?

– Немногое… – соглашалась Светлана, прямо шкуркой ощущая, что её недавно ещё вполне себе благополучный мир скукоживается и беднеет прямо на глазах. – Карьеру не сделала, мир не посмотрела…

– А муж? Муж-то хоть ценит то, что ты сделала?

– Нууу, не очень, – совсем приуныла Света. – Он как-то и не хотел, чтобы я много работала.

– Вот! Вот, Светочка! Он посадил тебя с детьми дома, сделал из тебя домашнюю прислугу, на много лет лишил тебя полноценной жизни! Ну, сама подумай, сначала с одним ребёнком сидела, потом с другим… Какая там у них разница?

– Три минуты.

– Три года?

– Нет, три минуты – они близняшки! – призналась Света, не подозревая, что именно с этого самого дня её жизнь повернёт по совсем другому пути.

– Как близняшки? То есть двое? И ты прямо хотела двух детей? – ахнула Ева.

– Нет, я хотела одного мальчика, – призналась Света.

– Так зачем же ты согласилась на обоих?