Мы уходили всё дальше и дальше вглубь пещеры, а рисунки не изменяли своего основного сюжета. Охота, празднование, обычные бытовые сцены, да и что им ещё рисовать? Однако позже рисунки изменились: в лицах стало проявляться больше деталей, и схожесть с реальными людьми стала очевидной. Конечно, этих людей уже давно нет в живых, но всё равно, как библиотекарь, я не могу это не заметить.

Сцены изменились. Были показаны небольшие лодки и люди на них, что уплывали в море, но так и не возвращались. Позже люди в принципе перестали покидать остров, решив, что внешний мир опасен. Стабильная жизнь продолжилась, однако через какое-то время у берегов острова появилось неопознанное судно.

— Богиня, — сообщил Ю, указав на нарисованный корабль.

Значит, он, как и всё племя, считает, что на этом корабле прибыла Богиня? Но какая именно? Следующие картины было довольно подробными, и это неудивительно: ведь люди старались описать каждое мгновение с первой встречей своей Богини. Вот люди подошли к берегу, выглядывая гостя, и вот, наконец, сам «гость», что сходит на берег. Кто это именно, сначала было трудно сказать — просто небольшое чёрное пятно, в котором проглядывался контур человека; но уже на следующих рисунках портрет их Богини был большим и чётким.

От одного взгляда на рисунок у меня во рту всё пересохло, а дыхание спёрло.

— Чёрт возьми! — прошептала я на своём языке, отходя назад. — Этого… этого не может быть!

Прямо передо мной был портрет улыбающейся Миледи.

Она была на этом острове. Она заставила всё племя поверить, что она их Богиня. Богиня Смерти. Так вот откуда у неё эти служанки… Неужели с подобных островов?

На этом рисунки не кончались. На них было отчётливо показано, как племя пыталось сражаться с жестокостью Миледи. Но Богиня Смерти одержала верх и в отместку за содеянное забрала часть людей с собой. Ей было всё равно, кого брать. Женщин, мужчин, детей, стариков… Правила были просты — один человек из каждой семьи. Если правила не были соблюдены, она уничтожала всю семью.

Она была фруктовиком и не скрывала этого, но деревня признала её как Богиней Смерти. Были даже нарисованы некоторые фрукты. Один из этих фруктов был похож на тот, что принадлежит сейчас мне. Миледи уже тогда искала дьявольский фрукт Ки-Ки?

Ю не обращал внимания на моё поведение — он просто не спеша шёл дальше, периодически указывая то на одну картину, то на другую, и что-то бормотал при этом. Рисунки стали изменяться. В них стало больше жестокости и сцен со странными обрядами, а сцены с бытовой жизнью пропали вовсе. А позже и рисунки исчезли, словно люди не хотели больше сохранять воспоминания о том, что творится в их деревне.

Но мальчик не останавливался. Он продолжал идти вперёд, намеренно желая мне что-то показать. Прошла минута, за ней другая, а там и третья, и я уже стала думать, что Ю просто заблудился, когда он остановился и указал рукой в сторону небольших пятен, видневшихся впереди в тусклом свете факелов. Подойдя ближе к пятнам, я стала различать очередные рисунки. Вот только они отличались от всех остальных. Штрихи были дёргаными и торопливыми. Казалось, что художник торопился завершить свою работу за ограниченное количество времени. А из-за времени краска местами отвалилась, и разобрать рисунок стало практически не возможно.

Это было похоже одновременно и на обычные черточки, и на сетку, и на лес, и Бог знает ещё на что. Но один рисунок явно выделялся. На нём был изображён человек. Женщина. И самое странное — то, что в этом рисунке я узнавала себя. Да, это была я. Лицо немного смазано, но это определённо я. Только… что это на мне? Какие-то странные красные пятна на всём теле… хотя, возможно, это просто от сырости. Да это и не так важно. Волнует другое: как?! Как, чёрт возьми, я могу быть изображена здесь на этом рисунке?

Хотя, возможно, это и не я вовсе. Просто разыгралось воображение, и свет факела упал под таким углом. Хотя так показалось не только мне.

— Богиня! — улыбаясь, произнёс Ю, указывая на рисунок. — Это ты, правда? Ты Богиня?

— Я? Н… ет… — мой голос дрожал.

Хотелось немедленно покинуть это место и убраться с этого острова как можно дальше. Если раньше у Кида были только предчувствия, то теперь и для меня всё яснее некуда. Он, как всегда, прав, и доказательств этому больше чем положено.

— Давай вернёмся в деревню, — обратилась я к нему, стараясь сохранить спокойствие в голосе. На самом деле я думала о двух вещах. Первое — нужно немедленно рассказать обо всём Киллеру и Киду. Второе — нужно проследить за Диего. Похоже, мой младший помощник до сих пор в опасности.

— Стой, стой, стой! — Киллер приподнял перед собой руки, словно защищаясь. — Помедленнее. Что ты имеешь в виду, говоря, что Миледи на острове? Какая ещё «Богиня»? И что значит «все хотят убить Диего»?

— Боже, Киллер! Ты вообще слушаешь, что я тебе говорю? — простонала я, пытаясь не говорить слишком громко, чтобы нас не услышали.