Естественно, это не осталось незамеченным. Вайя пытался помочь, осмотрев меня, но его знания в области медицины были слишком скудны, чтобы дать какой-то окончательный вердикт. Однако в воздухе витало предположение того, что это даёт о себе знать мой дьявольский фрукт. В истории были случаи, когда фрукт был намного сильнее своего носителя, и хозяин, не выдержав его мощи, просто-напросто умирал. Возможно ли, что я являюсь одним из подобных примеров?

Даже забавно. Теперь меня убьёт не пират, а обычный дьявольский фрукт. Хотя в каком-то смысле в этом виноват Кид. Кстати, он приказал всему экипажу не приближаться к моей каюте и направил корабль на ближайший лесной остров, на котором команда смогла бы выбраться на берег и немного отдохнуть. Хотя основной причиной тому была я.

Я ни с кем не разговаривала, так как тут же начинала кричать и выплёскивать на своего собеседника всю злость. Ничего не ела — по той простой причине, что организм не воспринимал пищу и отвергал её. Перед глазами то и дело плясали «белые зайчики». И мне казалось, что это будет продолжаться вечно, пока в один момент в каюту не вошел Хит, сказав, что корабль прибыл к необитаемому весеннему острову с лесом. Возможно, прогулка в моей «естественной» среде улучшит мое состояние.

Хит хотел помочь мне встать и выбраться из корабля, но я была слишком взвинчена, слишком обезумела, чтобы позволять кому-то к себе прикасаться. В итоге пирату пришлось отступить от меня чуть ли не на пять метров назад. Хм, я агрессивна. Я знала, что агрессивна, но ничего не могла с этим поделать. Может, тип моего фрукта — зоан? Что же я теперь за монстр?

Перед глазами всплыл образ фруктовика, который повстречался мне на острове Зеро. Местный мэр имел фрукт типа зоан, модель крокодила. Возможно ли, что и я теперь нечто подобное? От одной мысли, что я стану чем-то чешуйчатым, меня всю передёргивает. В таком случае неудивительно, что мой фрукт убивает меня. Мы просто несовместимы.

Весенний остров был прекрасен. Будь я в хорошем расположении духа, то непременно оценила бы это, но сейчас…

Спрыгнув на каменный берег, я попросила только об одном: оставить меня на какое-то время в одиночестве. Я хочу побыть наедине с природой. Только ей позволено быть со мной и принимать всю боль моего сердца. Она примет меня такой, какая я есть. Не будет стремиться что-то доказывать, что-то улучшать во мне и что-то изменять под свою линию. Я уже её часть.

На удивление, на этом острове имелся березовый лес. При свете солнечного дня он был такой светлый. Редко можно встретить такой чистый и практически белоснежный лес. Словно передо мной стадо зебр. Птицы чирикают над головами, перелетая с ветки на ветку. Листья шелестят под порывом весеннего ветра. Неподалёку заметны следы различных животных. Это хороший лес. Безопасный. Мне нравится его музыка. Была бы возможность, я бы провела тут несколько недель, чтобы восстановить свои нервы и укрепить здоровье. Но этот шёпот…

Стоило мне отойти поглубже в лес, как детский шепот вернулся, но стал более отчётливым. Они не обращались конкретно ко мне, они словно играли друг с другом повторяя одну и ту же фразу снова и снова.

— Будет дождь, — произнёс детский шепот недалеко от меня, но повернув в сторону звука голову, я никого не увидела. Только молодую березу. — Будет дождь. Будет дождь. Будет дождь, — тут же эхом отозвалось отовсюду. И это эхо уносилось всё дальше и дальше в лес, словно сам ветер переносил слова.

— Будет дождь? — не понимала я. — С чего вы взяли? На небе ни облачка!

Знаю, что разговаривать со своей галлюцинацией не самый лучший вариант. Каждый психолог посоветует в первую очередь признать, что у тебя проблемы, потом поверить, что это всё не по-настоящему, а после — игнорировать всё, что не настоящее. Но что делать, если этот ход не действует? Ответ очевиден. Принять всё как есть и попытаться ужиться с этим. Именно так я и поступаю. Теперь, когда слова стали более-менее разборчивы, почему бы не попытаться поговорить?

Однако реакция голосов меня слегка удивила.

— Она нас слышит, — произнёс кто-то совсем близко, но когда я повернулась в сторону говорившего, то опять ничего не увидела. Только дерево. — Она нас слышит. Она нас слышит. Она нас слышит, — это повторялось снова и снова. Теперь гудел практически весь лес, и я засомневалась в том, что схожу с ума.

— Кто вы? Или нет… вернее, что вы? — спросила я, чувствуя, что начинаю налаживать контакт с «чем бы оно ни было». Но голоса не желали отвечать на мои вопросы. Зато имели свои.

— Кто ты? Кто ты? — спрашивал детский шепот.

— Мое имя Рэд Джекит, — ответила я, представившись. — Я библиотекарь и дочь лесника с осеннего острова Баун.

— Рэд Джекит… Рэд Джекит… дочь лесника… — Они вновь и вновь повторяли мои слова, передавая информацию по всему лесу. В итоге вывод, который они для себя сделали, меня слегка удивил: — Красная Джекит… Джекит-лесник… мы доверяем Красному леснику острова Баун. Мы доверяем Джекит.

— С… спасибо, — неуверенно произнесла я. — Но… но кто вы? Откуда вы говорите? Покажитесь, прошу!

— Мы и так перед тобой, — говорили голоса вновь и вновь, повторяя это как самую простую истину. — Мы — это лес. Мы — деревья.