— Ну, так спокойно можешь становиться патологоанатомом! — всплеснула руками женщина. — Не прошу же быть педиатром или хирургом. А так, станешь судмедэкспертом и поможешь решать загадки преступников. Тебе же это нравится, я знаю.

— Отлично! — ахнула я. — Ковыряться в мертвецах! Пик моих мечтаний! Да я как вспомню, что ты меня и Рому на Новый год в морг отвела, так вздрогну. До сих пор этот запах формальдегида в кошмарах снится.

— Ну сколько можно?! — злилась женщина. — Я туда вас отвела для того, чтобы вы увидели все прелести медицины и тоже захотели стать врачами.

— Мам, мне тогда было семь! И единственное, что я тогда увидела, это труп с сокращающимися мышцами под воздействием тока. Сейчас я-то понимаю, почему он дергался, но тогда я была уверена, что мы создали зомби!

— Пф! — обиделась женщина. — А Роме понравилось.

— Ну конечно! Мальчику в тринадцать любой треш будет нравиться!

— Вот только не надо, ладно? — взмахнула руками женщина, резко переворачивая Хибари лицом вверх, словно тряпичную куклу. — Это всё ваш отец виноват. Тоже мне! Додумался на Новый год ребёнку в шесть лет подарить самый современный на то время компьютер и отвертку! И главное зачем? Чтобы ты его разобрала по винтикам!

Это правда. Когда мне было шесть лет, на Новый год папа привёз самый дорогой и современный компьютер, но не для того, чтобы в него играть и познавать мир, а для того, чтобы я разобрала его по частям и потом вновь собрала. Конечно, собрать обратно не получилось. Вернее я его собрала, но играть он не играл. Однако после того подарка я буквально загорелась техникой. Мне она нравилась во всех проявлениях. Это была просто мания. Всё стремилась разобрать и собрать. И, естественно, мама не очень горела желанием, наблюдать, как её дочь всё сильнее погрязает в болтиках и гайках.

— Ну, не переживай, — усмехнулась я. — У тебя ещё сын есть. Сама говорила, что ему понравилось. Вот и пусть становится на медицинский путь.

— Тц, — бросила мама, отводя взгляд в сторону. — Этот бабник если и станет врачом, то только гинекологом, чтобы баб цеплять. Одна надежда на внуков…

— Опять мимо, — усмехнулась я. — От меня детей не жди. Я скорее налысо побреюсь и в буддийский монастырь монахом уйду. Научусь спать сидя, притворяясь, словно медитирую, но уж детей точно не будет.

— Да что за дети у меня?! — это уже злило женщину не на шутку, но секундой позже задумчиво произнесла. — А может ещё одного заделать, пока кости гнутся?

— Кхе-кхе, — произнёс Реборн, привлекая внимание. — Я, конечно, всё понимаю, давно не виделись, есть о чём поговорить, но… — малыш указал на Хибари. — Кажется, пациент не спит.

Мы с мамой одновременно посмотрели на Кёю и охнули. Он действительно не спал. Более того, лежал на земле и с неким презрением смотрел то на меня, то на мою маму. Его глаза блуждали не в состоянии сосредоточиться. Видно, что он хоть и проснулся, но не до конца. Всё ещё находится под воздействием усыпляющего вещества.

— Хм, очнулся, значит, — усмехнулась мама, которая совершенно спокойно восприняла этот факт. — А ты выносливый, признаю, — с треском натянула резиновые перчатки. Вид был довольно угрожающий.

Семейные разговоры тут же были отброшены в сторону. Теперь тёмноволосая женщина полностью сосредоточилась на осмотре организма Хибари Кёи. Это было несколько странно, учитывая то, что он-то всё прекрасно видит, но не говорит, не шевелится и не пытается встать. Ясное дело, что он сейчас своего рода заложник своего собственного тела. Хоть сознание и работает в экономном режиме, тело до сих пор спит. То есть, даже если Кёя и хочет схватить тонфу и избить каждого, кто смел к нему прикоснуться, всё равно не может.

На этот раз брови мамы нахмурились сильнее обычного, а в глазах читался одновременно и ужас, и восхищение. Этот блеск был еле уловим, но я заметила его. Что же заметила она? Если вспомнить, то Мукуро не церемонился с парнем. Бил его так сильно и так долго, что в дальнейшем и сам его тело использовать не смог.

— У тебя врождённая анальгезия? — спросила мама, смотря Кёи в глаза. Анальгезия? Эта та болезнь, при которой человек теряет чувствительность к боли? Почему она это спросила? — Моргни один раз, если «да» и два раза, если «нет», — произнесла женщина. Кёя помедлил. Видно, идти на поводу у неё он совершенно не хотел. Однако секунду поразмыслив, всё же дал свой ответ и моргнул два раза. — Вот как, — хмыкнула мама, улыбнувшись. — В таком случае, тебе даже дышать, наверное, больно. Столько переломов так ещё и в одном теле… не каждый день увидишь. Принципиально отказываешься от гипса? Глупо. Такая гордость ни к чему не приведёт. Или просто боишься показать свою слабость? Перед кем? — вопросы остались без ответа. — Ах, чёрт с тобой. Помогу, раз обещала Реборну, но не обольщайся. Ты мне всё равно не нравишься.