— Если её отключат от аппаратуры и состояние данной пациентки ухудшится, я камня на камне в этой больнице не оставлю, а каждого местного работника забью до смерти, — голос был спокоен и холоден, чем больше внушал девушке ужас. Она побледнела, сливаясь со своей формой, и больше с Хибари не разговаривала. Вообще.

Больше Хибари я не видела, но прекрасно знала, что он до сих пор лежал в больнице, поправляя своё здоровье. Трудно сказать, что это было. Проявление заботы? Или чего-то ещё? Может просто долг? Порой Хибари внушает ужас, а порой… недоумение. Я совсем не понимаю его.

Следующим, кто пришёл в себя и навестил меня, был Гокудера. Причём он зашёл именно тогда, когда одна из медсестёр пыталась в очередной раз покормить меня, насильно впихивая какую-то жижу цвета детской неожиданности мне в рот. Реакция Хаято меня удивила. Он кричал и клятвенно обещал взорвать медсестру и всех, кого она знает в эту же секунду, если та вздумает повторить подобное. Девушка в ужасе пулей выбежала из моей палаты, крича на ходу, что уволится отсюда.

— Что за дерьмо?! — ругался парень и, хромая, подсел ко мне. В тот момент я чувствовала, как по моему подбородку стекала жижа, которую медсестра пыталась насильно впихнуть. — Десятый поправляется, — неожиданно начал Хаято, беря с прикроватной тумбочки салфетки, и на автомате вытер мне лицо. — Уже несколько раз приходил в себя, но потом вновь засыпал. Видно, тело ещё не восстановилось. Спрашивал о тебе и остальных. Бейсбольный идиот тоже скоро будет на ногах. Бьянки выписалась на второй же день, не желая находиться в одном здании с этим старым извращенцем.

Это он о Шамале? Странно, но Хаято единственный, кто разговаривал со мной так, будто знал, что я его слышу. Даже доводы врачей не смутили его. Он продолжал рассказывать о том, что с кем происходит. Этого, пожалуй, мне не хватало больше всего. Он говорил так, как мы это обычно делали у меня дома. Не думая о чём-то лишнем. Просто факты. О погоде, о природе, о том, что больничная еда дерьмо, так что он на какое-то время сбежал из больницы и купил шоколадное молоко в бумажных пакетах. Всунул в необходимое отделение трубочку и, пока никто не видел, попытался влить содержимое мне в рот, надавливая на пакетик.

Честно, это было так забавно получить заботу от того, кто с первого дня знакомства называет тебя Ведьмой. Однако случилось то, что организм среагировал на лакомство автоматически и стал есть. Это удивило Хаято, но уже через секунду парень усмехнулся, пробубнив, что в каком бы я не была состоянии, всегда буду верна своим привычкам. И это говорил парень, который дня прожить не может без сигареты.

Однако через полторы недели после происшествия в Кокуё, ночью ко мне в палату зашёл довольно необычный гость. Это был маленький мальчик, лет семи, которого я видела впервые. Тёмные лохматые волосы, синяя пижама, которая говорила, что этот ребёнок, скорей всего, пациент больницы. Ничего не говорило о том, что этого малыша стоит бояться, кроме одного — разноцветные глаза.

— Ку-фу-фу, хоть и не видишь моей иллюзии, прекрасно знаешь, кто я, верно? — произнёс мальчик. Мукуро захватил тело этого ребёнка? Когда успел? Разве его не схватили? — По правде сказать, я должен извиниться, Дарья. Хотел стать тебе другом, а, в итоге, получилось так, что тебя чуть не забрали вместе со мной Вендетте. Такого расклада событий предположить я не мог. И даже будучи злым на мафию, я поступил также как и она. Испугался твоих возможностей. А то, что мафия боится и не может контролировать, всегда стремится уничтожить.

Мальчик запрыгнул ко мне на кровать и обхватил своими ладонями мою голову. Секунда, и я почувствовала, как в сознании вновь что-то щёлкнуло. Словно в комнате включили свет. Первым делом заморгали глаза и сбилось дыхание. Контроль вновь был в моих руках. Я больше не пленник собственного тела. Однако я не кричала, не смеялась, не злилась и вообще была довольно спокойна. Посмотрела на мальчика.

— Ку-фу-фу, что же ты молчишь? — удивился Мукуро. — По идее должна кричать и звать на помощь. Должен признать, что пробиться в больницу было довольно трудно. Вонгола охраняет своих лучше, чем картины в Лувре.

— Мне незачем кричать и звать на помощь, — спокойно ответила я так, чтобы голос слышал только он. Не хотелось разбудить медсестру, что дежурила в коридоре. — Не чувствую исходящей от тебя угрозы. Скорей всего, и ты в этом теле не сможешь мне что-либо сделать.

— Ку-фу-фу-фу, ошибаешься, — смеялся мальчик. — Просто я пытаюсь сделать вид, что мы всё ещё «друзья», хоть ты и притворялась…