— Злиться? Нет… — вновь усмехнулась. — Я не злюсь. Ни на тебя, ни на отца. Может первые ещё полгода и злилась, а потом… привыкла. Злятся, когда испытывают чувства, а мне… всё равно.

— Так, Дарья, — придала мама своему голосу строгости. — Можешь для начала выслушать меня? Потом уже и решай, как себя вести.

— Нет, — постаралась медленно встать, опираясь на костыли. — Я устала и хочу спать, — самое интересное, что это правда. Почувствовав лёгкую сытость, тело тут же потребовало немедленный отдых. Всё же, как не посмотри, а я не спала довольно долго. К тому же близился рассвет.

— Дар, — позвала меня мама, но я не обернулась. Не потому, что была гордая и хотела продемонстрировать всю возмутительность ситуации, а потому что чувствовала, что ещё немного и потеряю сознание. Вырублюсь прямо здесь и сейчас. Нужно хотя бы доползти до кровати. Хотя бы лечь на неё… хотя бы попытаться…

Ох, нет! Веки словно свинцом залиты. Тело и так болит, а сейчас кажется просто неподъемным. Всё перед глазами неожиданно поплыло, а ноги подкосились, и я полетела носом вперёд, прекрасно зная, что будет больно. Но какой-то частью мозга знала, что мне было плевать. Сон. Наконец-то наступил долгожданный сон.

Неожиданно почувствовала тепло. Кто-то обхватил меня за плечи, не дав упасть. И кто это? Мама? Кёя? Неожиданно вернувшаяся дежурная медсестра? Или ещё кто-нибудь?

Почувствовались тонкие нотки аромата миндаля. Хм… знакомый запах. Ему можно доверять.

— Не знаю, кто вы, но лучше вам держаться подальше, — стальные нотки в мужском голосе. — Второй раз предупреждать не буду.

— А ты что за чёрт?! — выругалась мама на русском, и я окончательно провалилась в мир Морфея.

Проснулась я этим же днём, когда солнце зашло за горизонт. При этом проснулась у себя дома в своей постели. Как тут очутилась, ума не приложу. Да, если честно, это не так важно. Важно то, что со стороны кухни были слышны разговоры, как минимум двух людей. Рядом с кроватью стояли костыли, поэтому потихоньку упираясь на них, прошагала в сторону кухонной комнаты, откуда уже вовсю пахло шоколадом, выпечкой, различными десертами и сладостями. Давненько я не чувствовала подобную смесь ароматов в том доме, в котором живу.

Как и ожидалось, за столом сидело двое. Мама и Реборн. Оба разом замолчали и посмотрели в мою сторону. Молчат. Ждут какой-то реакции. Может криков? Истерики? Скандала? Эм… извините, но актриса из меня так себе. Да и настроения как-то нет. Но тишину нарушить надо.

— Чаосс, — брякнула я на манер Реборна, на что малыш тут же улыбнулся.

— Как себя чувствуешь, Дар? — тут же спросил Реборн, спрыгивая со своего места и предоставляя его мне, так как оно было ближе всего.

— Как-как… — фыркнула я, медленно садясь на предложенный стул. — Так, словно встретилась с безумным убийцей, а после он по доброте душевной сделал мне лоботомию. В принципе…

— …Жить можно, — закончил за меня малыш, на что я согласно кивнула. — Уже неплохо.

Мама тем временем молчала, сидя напротив меня. Взгляд чёрных глаз был обеспокоен, но уверен. Она явно переживала за меня, но, если судить по её мимике, она не чувствовала сожаления. Всё в её теле говорило о том, что совершённые ею поступки были верными. Может и были другие варианты, но она не стыдится того, что выбрала. Хм, любопытно.

Ясное дело, что меня ждёт долгая и рассудительная беседа. Этого, конечно, хотелось избежать, но тут как с пластырем. Лучше дергать сразу и резко. Если действовать постепенно, то будет только больнее. Все молчат и ждут какого-то сигнала. Явно моего. Эх, чёрт с ним…

— Ну, с чего начнём? — устало бросила я, взяв со стола чайную ложку, пододвинув предложенный кусок торта на тарелочке к себе ближе. — Устраивать истерику и размахивать руками не собираюсь, можете успокоиться. Думаю, вам есть мне что сказать. Ну… я слушаю.

Мама и Реборн переглянулись, словно спрашивая друг друга, с чего начать.

— Сметанка, милая, что ты уже знаешь? — осторожно спросила мама.

— Ну, много всего, — двусмысленно ответила я. — Но это не столь важно. Важно другое — что вы мне скажете.

— Что ж… — женщина тряхнула густыми прямыми чёрными волосами, окидывая несколько прядей за спину, одёрнула серую вязаную водолазку, в которой сидела, разгладив собравшиеся на животе небольшие складки ткани, и, тяжело вздохнув, начала: — Думаю, пояснять о том, кто ты и что из себя представляешь, уже не надо, — я согласно кивнула. Уж этого дерьма наслушалась вдоволь за последний год. — Пожалуй, начну с того, как мы с твоим отцом встретились.

— Так! — остановила я её. — А это не слишком ли ты далеко ушла от основных событий? Меня, наверное, там ещё и в проекте-то не было!

— Конечно! — согласилась женщина. — Ведь мне был дан приказ убить Себастьяна!

— Эм… чего? Ты должна была убить папу? — неожиданный поворот.

— Тогда было совсем другое время, Дар, — пояснил Реборн. — В своё время мы с твоей мамой тоже пытались друг друга убить.