Я повернулась спиной к зрителям, делая вид, что это они за мной бегут, они преследуют меня. Музыка стала тише и наконец, замолкла совсем. Но появился другой звук, которые все прекрасно поняли — звучание выстрела стрелы, поражающей свою цель. Как только это произошло, я остановилась, выгнувшись в спине дугой. Всем телом показывала, что стрела пронзила меня насквозь. Более того именно это был знак, которого все ждали, поэтому нажала на небольшой клапан, что находился у меня на груди. Прозвучало негромкое хлюпанье, и реакция секретного оружия клуба рукоделия пошла в действие.

Со спины белое кимоно окрасилось в кроваво-красный, словно я и правда ранена. В зале послышались возгласы шока и ужаса, но никто не двинулся с места. Продолжали наблюдать.

Благодаря раствору, в котором было смочено кимоно, красная краска расползалась медленно с лёгкими завитками на концах. Словно это не кровь, а просто художник окунул кисть в краску и теперь вырисовывал замысловатые узоры. В этот же момент я надкусила бусину у себя во рту, выпуская вишнёвый сок. Вот только бусина соскользнула в первый раз, и я больно укусила свой собственный язык. Так сильно, что слёзы из глаз брызнули.

Но это ладно, шоу должно продолжаться.

Выпустила небольшую бордовую струйку сока с краю рта, которая стекла до подбородка, и медленно повернулась к зрителям лицом. Словно пыталась посмотреть в глаза своему убийце и вытянула в его сторону раскрытую ладонь, прося прикоснуться к ней. Естественно, моя немая просьба осталась без ответа. Увидев моё выражение лица, зал вновь ахнул. Кимоно теперь полностью было кроваво-красным. Ни единого белого пятнышка. Даже белоснежный веер принял красный цвет.

Музыка вернулась, но это больше походил на барабанную дробь, отбывающий ритм сердца. И ведь с каждой секундой ритм замедлялся. Все понимали — девушка умирает. Ещё несколько движений, и я мягко и плавно легла на пол, так чтобы мои волосы и само кимоно, приняли позу цветка. Это была самая трудная часть в танце, так как складки наряда никак не хотели ложиться правильно, да и я просто плюхалась на землю. Но сейчас… сейчас всё получилось грациозно и так как надо.

Свет вновь стали немного приглушать, концентрируя внимание только на мне. Рядом появились ветви сакуры, говорившие о том, что девушка умерла в начале апреля, в самый сезон цветения сакуры. Лепестки цветов срывались с ветвей и медленно, подобно дождю падали на моё тело, путаясь в складках кимоно и в волосах.

Музыка замолкла, сердцебиение затихло, свет погас.

Конец выступления.

Была безумная тишина. Не знала, как отреагирует зал. Слишком тихо. Из-за того, что освещали именно сцену, я никого не видела из зрителей. Неожиданно почувствовала, что меня берут под руки и помогают встать. Это была вся наша команда над данным номером. Включили обычное освещение, и тут я увидела, что зал аплодировал, причём большинство стояли. Они что-то выкрикивали, но что именно не понятно. Грохот аплодисментов буквально оглушал.

Все улыбались и поклонились, благодаря за внимание. Но долго купаться в лучах славы нам не дали, так как пригласили на сцену всех участников. Должны были раздавать призовые места. Теперь на сцене было не протолкнуться. Все десять команд вышли на сцену и ожидали вердикта жюри.

На сцену вышел один из них, с листом бумаги в руках. Мужчина лет сорока в обычном деловом костюме и короткой стрижкой. Держал микрофон и начал свою речь. Вначале было долгое отступление тому, как он рад видеть таких прекрасных выпускников Средней школы Намимори и как счастлив, присутствовать тут. Поздравлял всех с концом учебного года и желал успех в будущем, уверяя, что каждого ждёт ещё целая куча побед. Его толком никто не слушал, все ждали результат голосования. Многие даже стали шептаться, поговаривая — «Ну, быстрее! Быстрее!».

— Ну и наконец, результаты жюри, — начал мужчина, разворачивая листок бумаги. — На третьем месте команда под номером семь, — команда с таким номером дружно запрыгала от радости. — На втором месте — команда под номером пять, — вновь волна визга и счастливых улыбок. — Ну, а на первом месте, команда под номером… один! — команда, что выступала первыми, дружно загалдели, поздравляя друг друга.

Стало ясно. Мы не победили. Ничего не заняли. Хоть я и старалась выжать из себя абсолютно все силы, видно этого было мало. Почувствовала лёгкое похлопывание по плечам.

— Ничего, — шептала Аи. — Ты была потрясающей! Лучше тебя этот номер никто бы не станцевал.

Я улыбнулась на её слова, и заметила, что из всей команды никто не расстроился. Все знали, что я не выиграю. Это обидело ещё сильнее, но подавать виду не стала. Зато зрители явно были недовольно таким результатом голосования и дружно стали вопить, высказывая, своё недовольство. По крикам зрителей я поняла, что они не считают первое место заслуженным. Мол, первое место должно принадлежать команде под номером десять.

— Я всё понимаю, — стал защищаться представитель жюри. — Но и вы поймите, танец с веерами, традиционно японский. И, следовательно, танцевать его должна… японка.

Ого! Так я проиграла из-за того, что не японка? Хах, как оказывается, Кёя был прав. От этого, правда зрители ещё больше стали возникать и выражать своё недовольство. На что жюри согласились вручить десятой команде приз «Зрительских Симпатий». Но как по мне это было скорее в стиле — «Отвали!».