В любом случае, что-то делать надо. Если я попробую поймать раков и собрать ракушки, возможно, у меня ничего не выйдет и я впустую потрачу время. Но если не попробовать — ничего не выйдет гарантированно, и это факт.

А значит, надо пробовать, просто стоит придумать еще какой-нибудь запасной вариант, чтобы повысить свои шансы. И как раз в голову пришла очень даже неплохая мысль соорудить так называемую морду. Или, как ее еще называли, вершу. Такая корзина, в которую рыбе легко можно заплыть, а вот выбраться обратно уже проблематично. Не помню уже, где читал про нее, но конструкция слишком проста, чтобы ее не запомнить. Делается корзина из прутьев в форме конуса, а с открытой стороны вставляется такая же плетеная воронка. Поперечные прутья обрезаются в конце воронки так, чтобы внутрь смотрели острые концы, и потому рыбе можно попасть внутрь, а при попытке выплыть она будет напарываться на эти заостренные ветки.

Сложно объяснить, но на самом деле все это делается просто и займет всего два-три часа. А из инструмента нужен только нож, которого в наборе Хорга я не нашел. Ладно, зато лопата у него есть добротная, ее и использую для обрубания веток, ну а листву с них счищу руками.

Прихватил лопату и отправился обратно к речке. По пути присматривался к растительности, выискивая подходящие для плетения кусты. Ива, орешник, что-нибудь гибкое и длинное, что не сломается при сгибе. На Земле я бы нашел такое за пару минут, но здешняя флора знакома мне примерно так же, как высшая математика знакома сожравшей учебник козе.

Впрочем, у самой воды выбор оказался вполне приличным. Кусты с серебристыми листьями, которые я приметил еще в первый раз, росли густо и давали длинные тонкие побеги. Срубил один пробный прут лопатой, согнул в дугу. Гибкий, упругий, не ломается и не трещит. Для каркаса подойдет. Еще обнаружил заросли чего-то отдаленно напоминающего вербу, только кора у нее была не серая, а с зеленоватым отливом. Побеги тоньше и мягче, как раз на оплетку.

Рубить лопатой оказалось неудобно, но терпимо. Лезвие достаточно острое, а прутья не толстые, так что минут за двадцать нарубил приличную охапку: десятка полтора толстых побегов для каркаса, длиной примерно по полтора метра каждый, и штук тридцать тонких для оплетки. Листву ободрал руками, хотя пальцы после этого саднили и чесались от едкого сока.

Выбрал место на берегу повыше, где земля сухая и ровная, сел и разложил материал перед собой. Мужики с удочками и кувшином покосились в мою сторону, но ненадолго. Их куда больше занимало содержимое кувшина, чем возня грязного подростка с прутьями.

Начал с каркаса. Взял шесть толстых прутьев и попытался связать их концами в пучок, формируя основу конуса. Вот тут и выяснилось, что привязать прутья нечем. Верёвку забыл прихватить из дома, а рвать одежду на полоски совсем не хотелось, она и так на мне едва держится.

В итоге просто повтыкал прутья в землю, а сверху стянул их свежесодранной корой, получилась сразу приемлемая форма вытянутого конуса.

Так что получилась раскоряченная конструкция, отдаленно напоминающая скелет индейского вигвама. Только маленького, сантиметров семьдесят в длину и тридцать-сорок в диаметре у широкого конца. Для крупной рыбы маловато, но мне сейчас и мелочь за счастье.

— Эй, мелкий! — донеслось от бревна, где сидели рыбаки, — Ты чего там мастеришь?

Один из мужиков, коренастый, с красным обветренным лицом и носом характерного багрового оттенка, привстал и вытянул шею, разглядывая мою конструкцию. Двое его товарищей тоже оживились, видимо, кувшин как раз опустел и им требовалось новое развлечение.

— Вершу плету, — коротко ответил я, надеясь, что на этом разговор и закончится.

Но увы, не закончился…

— Вершу? — мужик хохотнул и толкнул локтем соседа, худого и длинного, который до этого дремал, привалившись к бревну, — Слышь, Нирт, хорговский щенок вершу плетет!

Нирт приоткрыл один глаз, лениво посмотрел в мою сторону и скривился.

— Это ж Рей, — протянул он с таким отвращением, будто увидел дохлую крысу в собственной тарелке, — что, жрать совсем нечего? Так пусть у хозяина своего попросит, Хорг-то всяко его кормит…

— Хорг его кормит? — загоготал третий, самый молодой из троицы, с жиденькой рыжей бородкой, — Хорг сейчас себя прокормить не может, лежит третий день и бутылку обнимает!

— Ну, значит поделом, — Нирт снова закрыл глаза, — Не умеешь работать, будешь голодать. Всё справедливо.

Красноносый тем временем поднялся с бревна и вразвалку подошел ко мне. Остановился в трех шагах, посмотрел на мои прутья, на воткнутый в землю каркас, на лопату. Я продолжал плести, стараясь не обращать внимания. Два прутка, один по внутренней стороне, второй по наружной, затем поменять местами и вплетать дальше…

— Это что за убожество? — он присел рядом и ткнул пальцем в каркас. Конструкция покачнулась, — Ты хоть раз в жизни вершу видел?

— Видел, — спокойно ответил я и поправил прут, который он сбил.