С горем пополам все-таки смог уснуть, и даже не знаю, сколько проспал. Будильников тут не изобрели, время в основном измеряется положением солнца, но благо хоть у кого-то есть петух. Собственно, он и разбудил меня еще до восхода солнца, хотя вчера это не сработало. Может, вымотался сильнее, а может сегодня просто начала просыпаться память Рея и рефлексы подскакивать от петушиного ора.

В любом случае, каждое утро в этом мире добрее прежнего. Посмотрел на плоды вчерашнего труда, оценил, что фундамент и основание печи окончательно схватились и можно смело продолжать работу.

Да, где-то в речке плавает набитая рыбой верша и надо только дойти и забрать ее, но сперва стоит хотя бы начать работу.

Первым делом осмотрел основание. Раствор схватился хорошо, нигде не потрескался, не просел. Постучал костяшками пальцев по краю кладки — глухой, плотный звук, без пустот. Вот это уже разговор, вот это я понимаю! Вчерашний Рей работал на совесть, а сегодняшний Рей намерен продолжить в том же духе.

Глины пока хватает, но насчет дымохода уже сомневаюсь, может придется где-то ее искать. А может и не придется, так что не буду зря забивать голову. Добавил пепла и воды до нужной консистенции — не жидкой болтушки, но и не теста для пельменей. Должен тянуться за мастерком, но держать форму. Хорг однажды буркнул себе под нос что-то про «жирность» глины, и я тогда запомнил. Жирная глина трескается при высыхании, тощая крошится. Нужна середина, и эта середина нащупывается только руками.

Первый ряд топочной камеры пошел сразу над основанием. Здесь важно соблюсти геометрию — боковые стенки строго вертикально, задняя чуть наклонена вперед, к топке. Это не прихоть, а физика: наклонная задняя стенка отражает жар обратно к дровам и улучшает тягу. Хорошая печь тянет сама, плохую приходится постоянно раздувать.

Каждый камень укладывал на раствор, осаживал, проверял горизонталь на глаз и иногда на тарелочку с водой. Отклонение в пару миллиметров на первом ряду к пятому превратится в сантиметр, а это уже не печь, а наглядное пособие по тому, как делать не надо.

Второй ряд — перевязка швов. Это, пожалуй, самое простое правило кладки, которое нарушают чаще всего. Вертикальные швы нижнего ряда должны перекрываться телом камня верхнего. Никаких совпадающих швов, никаких крестов. Иначе получается не монолит, а слоеный пирог, который при первом же термическом расширении пойдет трещинами.

К третьему ряду начали вырисовываться боковые стенки топки, и я невольно притормозил, чтобы оценить. Да, пока это просто прямоугольник из камней, ничего особенного. Но уже видна будущая форма, и это всегда приятный момент в любом строительстве — когда хаос материала начинает превращаться в конструкцию.

На четвертом ряду пришлось повозиться с опалубкой под топочный проем. Топочное отверстие нельзя просто оставить пустым и надеяться, что камни над ним будут висеть в воздухе сами по себе. Нужна временная опора, пока не выложен замковый свод. Для этого взял пару палок из прежней опалубки, обтесал, подогнал по ширине проема и вставил распорками. Поверх них — дощечка, изогнутая по дуге. Вот на эту дощечку и будет опираться кладка свода, пока раствор не схватится. Потом опалубку уберу, то что останется сгорит при первой топке, и это даже хорошо.

Пятый ряд лег поверх опалубки с двух сторон, камни начали сходиться к центру, обозначая начало перекрытия проема. Здесь уже нужна аккуратность вдвойне — каждый камень чуть нависает над предыдущим, и если переусердствовать, свод просто сложится внутрь вместе с опалубкой и моими лучшими надеждами на первый шаг.

Всё, дальше пока нельзя, нижние ряды должны набрать хоть какую-то прочность, прежде чем на них ляжет нагрузка от свода. Часа три, не меньше. Торопиться здесь себе дороже, и это один из немногих строительных принципов, который одинаково верен что в двадцать первом веке, что в этом средневековом захолустье.

Отступил на шаг, вытер руки о штаны и посмотрел на то, что получилось. Пять рядов камня, ровных настолько, насколько позволяет местный материал, опалубка под проем, начало свода с двух сторон. Уже не просто куча булыжников на глине, а вполне узнаваемая заготовка под печь. Хорг бы, конечно, сказал «сойдёт» и пошел бы дальше, не удостоив взглядом. Но Хорга здесь нет, и я позволю себе секунду просто постоять и посмотреть.

И тут только заметил кое-что странное. Вымотаться должен был куда сильнее — с утра на ногах, кирпичи таскал, раствор месил, согнулся в три погибели над кладкой. А по ощущениям будто и не работал вовсе. Руки гудят, это есть, спина напоминает о себе, но той тягучей усталости, от которой ноги заплетаются, нет и в помине. Даже немного странно. Списал на азарт, всё-таки работа шла хорошо, увлекся, не заметил, как пролетело время. Такое бывает, и в прошлой жизни тоже случалось не раз.

Ладно, значит можно и до реки дойти. Верша там с ночи стоит, пора проверить.