Я кивнула. Это мне действительно поможет, учитывая мою фотографическую память. Сам Дэн был изображён в виде рыцаря на старинной гравюре. Сходство было весьма условным, но его гордая осанка была передана очень точно. Перелистнув пару страниц, я зацепилась взглядом за подпись «Себастьян и Глэдис». На картине была изображена пара в костюмах 13 - 14 века, точнее я вряд ли бы могла определить. Если честно, Глэдис показалась мне довольно невзрачной – мелкие черты лица, высокий, по моде того времени, лоб – этот эффект достигался выбриванием волос надо лбом, что мне всегда казалось просто уродующим женщин. Сложно было сказать, какой она была на самом деле – манера письма того времени вносила коррективы во внешность по тогдашним канонам красоты. Вряд ли я это когда-нибудь узнаю. Пожав плечами, я перевела взгляд на современную фотографию Себастьяна и вздрогнула. 

       – Я же его видела! Там, на поле. Он еще сказал, что он... – я в растерянности оглянулась на Эдварда. 

       – Твой прадедушка, – закончил он мою мысль. 

       – Это правда? – обратилась я к старшим. 

       – Да, – ответил Джейми. – Мы с тобой прямые потомки Себастьяна и Глэдис. Я тебе больше скажу: мой отец – это тот самый малыш, чьё рождение едва не стоило бабушке жизни, и невольно поспособствовало открытию, сделанному моим дедом. 

       – А ты молодец, запомнила его, – похвалил меня Дэн. – И не просто запомнила, но и автоматически перевела лицо гаргульи в человеческое. Для посторонних мы все на одно лицо, но друг друга прекрасно различаем, причём в обоих своих ипостасях. Ты тоже раньше это легко делала и, похоже, не утратила своей способности. 

       Я покачала головой, с новым интересом разглядывая картину. Нет, ну всё равно, Глэдис выглядела просто страшненькой. Надеюсь, это всё же вина художника. И мода тогда была странная. Если мне, как ей, сбрить брови и часть волос – я тоже вряд ли останусь хотя бы просто симпатичной. Так что не стоит верить старой картине, главное, что для мужа она была самой прекрасной на всём свете, а остальное – ерунда.

Глава 25. Долгий путь домой

       Пожав плечами, я продолжила листать альбом. Картины становились всё современнее, их качество – всё лучше. Часто на них уже были изображены целые семьи с детьми. 

       – Знаешь, Дэн, а у меня тоже есть для твоего альбома фотография. Вполне историческая. 

       – Это какая? 

       – А, «Офицер и сестра милосердия», – догадался Джейми. 

       – Она самая. 

       – Висит у них в спальне, – пояснил Джейми Дэну. 

       – Хммм, а что, вполне подходящая. Буду рад получить копию для своего альбома. 

       Я поняла, что Джейми только что мысленно показал Дэну ту картину. 

       – Совсем как ты с Элис, – шепнула я Эдварду. 

       – Только у них это происходит по желанию, а я вижу и слышу не только то, что мне хотят показать, но и то, чего мне знать и не надо бы. Знаешь, я так им завидую. 

       – Каждому своё, парень. Уверен, твой дар не раз выручал вашу семью в трудные моменты. 

       – Это так, сэр. Вы правы. 

       – Зови меня просто Дэном. Мы практически уже родня. 

       – Хорошо, сэр. То есть, Дэн. 

       – Он привыкнет, – я потёрлась щекой о плечо Эдварда, к которому прижималась, поскольку мы оба склонились над фотоальбомом. – Просто мой Эдвард очень хорошо воспитан. В отличие от меня.   

       Мужчины рассмеялись. Я, улыбаясь, продолжала листать альбом. Тут мой взгляд зацепился за одну из картин. 

       – Вы вроде бы говорили, что у вас в семье до меня не рождалось девочек. А как же она?

       Картина изображала семью в костюмах семнадцатого века. Мужчина в пышном парике, женщина в сильно декольтированном платье с кринолином – они словно пришли из фильма про мушкетёров. Два мальчика, на вид лет десяти и пятнадцати, одетые в уменьшенные копии роскошного отцовского костюма, стояли позади родителей, сидящих на изящной кушетке. На коленях у женщины сидел младенец в кружевных пелёнках. А к коленям мужчины прижималась очаровательная девочка лет четырёх в свободном голубом платьице, в рюшечках и оборочках. Светлые локоны, очень напоминающие мои, были рассыпаны по её плечам. Фамильное сходство было столь велико, что о возможности того, что малышка приёмная, не возникало даже мысли. Так почему же именно я была первой девочкой? Может, она умерла ребёнком, до обращения? Нет, Дэн точно сказал – «не рождалось». 

       – А это вовсе и не девочка, – и Эдвард указал мне на подпись, на которую я не обратила внимания. Она гласила: «Колин и Маргарет с сыновьями Джорджем, Джастином, Джеймсом и Джорданом». 

       – Джеймсом? Джейми, ты один из этих мальчиков? Который из них? 

       – Тот, который «девочка», –  усмехнулся Джейми. 

       – А почему на тебе платье? – да, теперь я видела, что ребёнок вполне мог быть и мальчиком. Длинные локоны в то время носили и мальчики тоже, к тому же у девочки для парадного портрета их убрали бы в причёску. 

       – Потому, что в то время так было принято. Мальчики до пяти лет носили платья. В богатых семьях, по крайней мере. 

       – Как странно. А почему? Это же неудобно – в длинном платье у малыша больше шансов запутаться в подоле и упасть. Штанишки намного практичнее и безопаснее. 

       – Этому обычаю много веков, – пояснил Джейми. – И возник он не на пустом месте. Так делали, надеясь обезопасить ребёнка. 

       – Но от чего? 

       – От смерти.