Это сейчас, в ХХI веке, начни вампир открыто убивать – пошли бы слухи, новость мгновенно облетела бы весь свет и стала известна всем и каждому. Но в то время о событиях, случившихся даже в соседнем городе, гаргульи могли узнать только через несколько месяцев. А если он делал это скрытно, убивал одиноких путников и прятал в лесу их тела? В общем, гаргульи весьма не скоро обо всём об этом узнали. Дальше пойдут предположения того, как развивались события, точных данных нет. Скорее всего, через какое-то время этот вампир-отщепенец затосковал в одиночестве и создал компанию себе подобных. Те тоже наделали себе кто армию, кто гарем, и пошло-поехало. Когда это превратилось в стихийное бедствие, и человечество, бесконтрольно уничтожаемое, было на грани исчезновения, в дело вступили гаргульи. Понимая, что само по себе всё это начаться не могло, они провели дознание, и нашли виновного. Точнее – виновную. 

       – Сильно ей досталось? – снова встрял Эммет. 

       – Нет. Гаргульи были хоть и строгие, но справедливые, и понимали, что намерения у неё были благими, продиктованными любовью к брату. Ну кто на её месте не поступил бы так же? К тому же она и сама давно раскаялась и мучилась виной за то, что натворила. Конечно, ей вменили в вину то, что она скрыла всё от мужа, позволив вампирам настолько бесконтрольно размножаться, что промедли гаргульи ещё немного – от людей остались бы лишь воспоминания. Но особо её не наказывали – чувство вины за содеянное, стало для неё и так достаточно суровым наказанием. Но спасать человечество было необходимо. И тогда гаргульи ступили на тропу войны. А так же наложили строжайшее и бескомпромиссное табу на создание новых вампиров. Дальше, вы, по-видимому, знаете.

        – Да уж, что было дальше нам очень хорошо известно. Легенды об этом передаются вампирами из уст в уста тысячелетиями, – задумчиво произнес Карлайл. – Я часто слышал их, когда жил среди Вольтури, а потом рассказывал своей семье. И в этих легендах гаргульи – самый страшный кошмар вампиров. 

       – Представляю, насколько вы были шокированы, когда обнаружили, кого же вы пригрели в своей семье, – усмехнулся Джейми. Он снял разодранную футболку и остатки обуви, и теперь остался в одних джинсах, словно снова был на поле боя.

       – Да уж, шок действительно имел место. Особенно если учесть ситуацию, во время которой произошло её первое обращение, – кивнул Карлайл. – Но это быстро прошло. К тому времени Энжи уже пару месяцев жила у нас, и мы все успели её по-настоящему полюбить. Так что для нас это было уже не важно. К тому же в тот момент она нам всем жизнь спасла. Так не все ли равно, что у неё есть крылья или когти, – он явно намеренно  процитировал Дэна, – если эти когти и крылья защитили нас от врагов.

       – И что же это была за история такая, что Дани обратиться пришлось? Причём, как я понимаю, спонтанно? 

       – Да уж куда спонтаннее. Она прямо в прыжке обратилась. У меня просто челюсть отпала: только что рядом была наша Кнопка – и вдруг на её месте появилась летучая мышка на стероидах, – захихикал Эммет. 

        Я улыбнулась, пытаясь представить эту картину со стороны. Да, теперь уже можно улыбаться воспоминаниям, но тогда мне смешно не было. И позже тоже. Еще не скоро после того момента мне довелось улыбнуться.

        – Что же, видимо теперь моя очередь рассказывать долгую историю, – сказал Карлайл. – Потому что рассказ мой тоже начнется издалека. 

        – Ты не проголодалась? – заботливо поинтересовался Эдвард. – Рассказ будет долгий. Может, принести тебе что-нибудь с кухни?

       Услышав слова Эдварда, Дэн встал, молча прошёл к журнальному столику, на котором они с Джейми оставили принесенные с собой вещи, про которые я уже и позабыла, взял оттуда пакет и так же молча поставил мне на колени, после чего сел обратно на своё место. Я заглянула в пакет и расплылась в довольной улыбке – он был доверху наполнен шоколадными батончиками. 

       – Спасибо большое, – пробормотала я, роясь в этом изобилии и набирая полную пригоршню лакомства. Поводив зажатыми в горсти батончиками перед Калленами, я радушно поинтересовалась: 

       – Кто-нибудь хочет? – и удовлетворенно констатировала: – Никто не хочет! – после чего стала с чистой совесть разворачивать шоколадку. 

       – Да, семейка тебе досталась прямо-таки идеальная, – покачал головой Джейми. 

       – Конечно. Никто из нас не претендует на ее вкусняшки, – вспомнил когда-то сказанную мною фразу Джаспер. 

       – Вот уж за что Дани готова была биться до последней капли крови. Чем угодно поделится, последнее отдаст, но попробуй тронуть её батончики – руку откусит! 

       – Были прецеденты? – живо поинтересовался Эммет. Я застыла с набитым ртом. Неужели?..

       – Я образно, – покачал головой Дэн. Мне показалось, или Эммет облегченно выдохнул. Поскольку он при всём желании физически не смог бы съесть мои конфеты, чего ему бояться-то?