Правда, от детских хвостиков, с пластиковыми цветочками (снова цветочки!) на резинках, я отказалась самым решительным образом. Это был уже перебор, и Эдвард согласился со мной, хотя наряд мой и одобрил. Так что волосы я оставила распущенными. 

       Всё утро у меня из головы не выходила одна мысль. В прошлый раз, когда на нас напали новорожденные, видение Элис оборвалось в тот момент, когда я обратилась. В этот раз оно тоже резко обрывалось без видимой причины. Скорее всего, это так же произошло из-за моего внезапного обращения. Но почему? Не было никаких предпосылок, мы довольно спокойно разговаривали. Ну, точнее, говорила я. Ничего угрожающего, ничего опасного. Так с чего бы мне так резко обращаться? И всё же это произошло неспроста, был какой-то повод. Значит, для чего-то это было нужно. И я решила не противиться видению, а взять его на вооружение. А точнее – обратиться в тот самый момент, когда видение обрывается. Я хорошо его запомнила. 

       Как только я приняла это решение, Эдвард легонько стиснул мою руку. 

       – Идут. 

       Поначалу я не услышала ничего, кроме обычных звуков леса. Но потом появился едва слышный посторонний звук, он стал нарастать, постепенно превращаясь в шум шагов. Мы замерли. Вот оно. Начинается.

Глава 20. Неожиданная развязка

       Они вышли из леса спокойным, «человеческим» шагом, и хотя могли бы за секунду добраться до нас, предпочли маршировать несколько минут, видимо, рассчитывая произвести впечатление. Появившись из леса несколько вразнобой, поскольку деревья мешали прямолинейному передвижению, Вольтури сразу же перестроились в ровные шеренги. Словно солдаты на плацу. Наверное, долго тренировались, чтобы так точно и ровно держать строй. Но единственное впечатление, которое им удалось произвести на меня, выражалось всего одним словом «выпендриваются». 

       Впереди, по центру, шли три фигуры в чёрных плащах, я сразу узнала старейшин с картины Карлайла и среди них – Аро из видения Элис. У остальных плащи были разных оттенков серого. Я заметила и того здоровяка, что стоял рядом с Аро напротив нас, и женщину, которая и сейчас к нему жалась. 

       – А это кто рядом с Аро? Жена? – очень тихо, так, чтобы слышали только свои, спросила я у Карлайла. Разговаривать неслышно для человеческого уха я научилась, болтая с Элис на уроках. Вот и пригодился навык. Даже со своим вампирским суперслухом, Вольтури всё равно не услышали бы нас.

       – Нет, это Рената, его телохранитель, – так же негромко ответил мне Карлайл.

       Трусливый телохранитель? Очень интересно… 

       – У неё дар, – заметив моё недоумение, пояснил Эдвард. – Если кто-то идёт к Аро с намерением причинить вред – то забывает, зачем шёл и уходит. Собственно, это у неё самой такая защита, но она может укрывать своим щитом и кого-то ещё, кто находится рядом. 

       – Как я? 

       – Пожалуй. Но разница всё же большая. От чьего-то дара она не защищает, только от физического нападения.

       Теперь мне стало понятно, зачем она вышла мне навстречу, хотя безумно меня боялась. Работа у неё такая. Мне вдруг стало её жалко. Не думаю, что лично она желала расправы над нами, слишком труслива. Вреда от неё никакого. 

       – Пожалуй, я не стану её убивать. Просто напугаю, пусть убегает. 

       – Я всегда знал, что у тебя доброе сердце, – тепло улыбнулся мне Карлайл. 

      Доброе? Не знаю-не знаю… Может и не злое, но до всеобъемлющей доброты Карлайла мне как до луны. Я готова помиловать невинных, а он – простить виновных, разница огромная.

       За время нашего разговора Вольтури прошагали примерно четверть расстояния до нас, и из леса стали появляться остальные вампиры, из других кланов, поднятые на «праведную борьбу со злом», как они считали, а на самом деле – приведённые мне на убой в качестве отвлекающего манёвра. Это, в общем-то, тоже невинные жертвы, введённые в заблуждение. Если согласятся «сложить оружие» – я их тоже отпущу. Ох, да что это со мной? На меня толпой идут вампиры, красноглазые вампиры, а я готова их отпустить? С новорожденными у меня даже мысли такой не возникло. Может, дело в том, что их красные глаза выражают испуг, растеряннось, но совсем не безумную жажду убийства? Или, дело в том, что я слишком долго жила рядом с Эдвардом и Джаспером, которые тоже в своё время пили человеческую кровь, и цвет глаз у них при этом был соответствующий? Эдвард – во время своего десятилетнего «подросткового бунта», а Джас – до встречи с Элис, поскольку даже не знал альтернативы. Но они же исправились, теперь они хорошие. А другим не повезло, не встретился на их пути такой наставник, как Карлайл. 

       О-ё-ёй, это что же такое? Я уже жалею этих красноглазых? Я перевела взгляд на тройку старейшин – и всякие мысли о жалости испарились, как лёд в микроволновке. Вот уж кого мне совершенно не жалко, вот кого я уничтожу без раздумий.