— Вот и хорошо, — улыбнулся я, закинул плетку в канавку с тухлой водой и продолжил путь.

Кузницу увидел издалека. Здание стояло на пригорке, а из его трубы валил густой белый дым.

Я привязал лошадей к нарочно прибитой жерди и распахнул тяжелую дверь. В лицо пахнуло жаром и запахом железа. На звук обернулся кузнец — высокий широкоплечий мужчина с огромными сильными руками, в которых держал поистине громадный молот.

— Чего тебе? — сухо спросил он.

Я хотел сказать насчет лошадей, но тут мой взгляд изменился, и я невольно замер от увиденного.

— Ну? Чего молчишь? Говори или проваливай, — кузнец начал терять терпение.

— Э-э… Кажется, вы скоро умрете, — выдавил я.

Глава 3

Кузнец недоуменно уставился на меня, подбросил в руке молот и, грозно сдвинув брови, спросил:

— Чего? Совсем свихнулся?

Я же не мог отвести взгляда от жуткого существа, которое виднелось в прорези рубахи: зеленое, шипастое, с мерзким длинным хвостом. Оно находилось прямо в животе кузнеца, заполняя собой почти все пространство.

— Я вижу вашу болезнь, — ответил я и ткнул пальцем в разошедшийся шов на рубашке.

— П-ф-ф-ф, брехня! — он ударил молотом по железке, лежащей на наковальне, отчего во все стороны брызнули искры. — Тоже мне — лекарь сыскался. Здоровее тебя буду, паршивец. Говори, зачем пришел, или проваливай!

С трудом оторвав взгляд от сущности, я сглотнул, ведь от сильного жара и запаха раскаленного металла в горле пересохло.

— Я лошадей привел. Нужно подковать, — ответил я, совладав с собой.

— Покажи.

Кузнец отложил молот, вытер руки о кожаный фартук и вышел на улицу вслед за мной. Он быстро осмотрел копыта и сразу же забраковал пепельную.

— За нее не возьмусь, пока не вылечите. А вторую утром заберешь. У меня срочный заказ, поэтому твоя лошадь здесь постоит. Когда освобожусь — подкую, — сухо сказал он мне. — Ерофей знает о расценках?

— Не знаю, — пожал я плечами.

— Тогда предупреди, что расценки поднялись. Теперь беру пятьдесят копеек, — бросил он через плечо. — Пусть сразу приготовит деньги. Иначе лошадь не получит. В долг я больше не работаю — слишком долго приходится ждать.

Я кивнул, взял под уздцы больную лошадь и повел ее вниз с холма к дороге. Лошадь шумно выдыхала каждый раз, как наступала на больное копыто. Наверняка ее мучают сильные боли. Я бы сам помог, но единственное чему обучен — рунам. Их я знаю великое множество, и многие из них излечивают от болезней, но для того, чтобы их применить, нужно потратить энергию, а ее у меня практически нет, и я не знаю, как ее пополнить. В прошлой жизни с этим у меня не было проблем, ведь энергия исходила от самой земли и постоянно подпитывала меня. Здесь же все по-другому — я почти не ощущал ее. Поэтому не мог понять, откуда черпать.

Как только мы с лошадью дошли до дома, навстречу вышел лекарь.

— Не понял. А где вторая? — нахмурил он брови.

— У кузнеца. Сказал, чтобы утром забирали. А еще сказал, что в долг больше не работает и нужно будет заплатить пятьдесят копеек.

— Пятьдесят?! Зажрался совсем? Тридцать же было! — Ерофей скатился с крыльца и подошел ко мне. — А эту клячу почему не взял?

— Сказал, что сначала надо копыто вылечить.

— Ух-х-х, — он поднял кулак и потряс им в сторону кузницы. — Мало того, что кровь нашу пьет — пятьдесят копеек за копыто! — так еще и условия свои ставит? Чтоб его завернуло и выбросило, негодяя! — зло выпалил он, затем, немного успокоившись, велел: — Отведи лошадь в стойло. Сейчас приду.

Лошадь послушно зашла в свой загон, утопающий во тьме, и встала у стены, подогнув больную ногу. Вскоре торопливо вернулся Ерофей со свечой в руках.

— На, — впихнул он мне свечу, установленную в глиняную плошку. — Будешь копыто держать и светить. Посмотрю, что там у нее.

Я поднял больное копыто и поднес свечу, а Ерофей наклонился и, ковыряя грязь концом ножа, начал осматривать.

— А-а-а, так вот же гвоздь торчит. Подковы нет, а кусок ржавого гвоздя остался, — Ерофей поцокал языком и зло процедил: — Ну, Морозов, только попадись мне на глаза.

Лекарь с кряхтением разогнулся и двинулся к выходу.

— Держи, а я за щипцами.

Лошадь стояла смирно и даже хвостом не махала, будто понимала, что мы пытаемся ей помочь, и боялась помешать нам.

Я ухватился за гвоздь и попытался пальцами выдернуть его, но не тут-то было — крепко сидит. Без щипцов точно не обойтись.

Время шло, а Ерофей не возвращался. Мне даже показалось, что он забыл, за чем ушел, поэтому хотел пойти за ним, но тут послышался скрип входной двери и шаги.

— Ты чего, паршивец, щипцы под лавку закинул? — напустился он на меня. — Еле нашел! Вот учу тебя, учу, а толку нет. Как был бесполезной обузой, так и остался. Сам не понимаю, почему до сих пор тебя кормлю. Другой бы давно тебя на улицу выкинул.