Современники так говорили: первым, кто использовал это заклятие, был высокий старец со светлой бородой, облаченный в темный плащ с капюшоном. Он всегда бродил по лесу один. В руках его волшебный посох, и стоит ему поднять свой посох к небу и прошептать слова заветные, как исчезнет солнце, набегут тучи и поднимется ветер такой силы, что даже птицы не смогут взлететь. А стоит опустить волшебный посох на землю, как успокоится природа. В день, когда он использовал свою силу против захватчиков, раскололся небосвод, возопила земля, внезапно повеяли свирепые ветры, стороны света задымились и заревели. Многие горы с рощами на них заколебались, сонмы живых существ испытали небывалую муку. Все небо объял мрак, земля содрогнулась и упали с неба огненные камни… Была сила его таковой, что едва север славного Альбиона существовать не прекратил»

Стихийную магию Гарри любил, но уж больно устрашающе звучало описание этого заклятия Гнева Солнца. На заметку себе его взял. Десятый век… Стало быть, друг по имени Салазар должен был о нем слышать, ведь в его годы оно неоднократно использовалось в войнах между владениями. Государства Англии рождались и умирали, их границы лежали там, где сейчас пролегают границы графств. Волхвов в те времена было больше магов — это маги отделились от касты жрецов Богов и стали использовать силу магии в корыстных целях. Те, кто не мог с ней совладать, в конечном счете умирали в муках. Потому что магия издревле для служения природе существовала.

Читая, Гарри наблюдал, как за окном начало постепенно темнеть. Солнце спряталось, уступив место сумеркам. На улице зажглись первые фонари и разноцветными огоньками замерцали витрины магазинов, приманивая к себе прохожих, как мотыльков, на свет. Уже пять, пора идти домой и возвращаться через камин в Хогвартс. Осторожно закрыв книгу, он убрал ее в портфель, бросил несколько фунтов на блюдце возле недопитого кофе и вышел.

Оказавшись на улице, Гарри вдохнул прохладный воздух через ворот магловского пальто. После уютного кафе, где было тепло и пахло пряными пирожками, воздух казался ледяным. Хотелось поскорее вернуться в Хогвартс и умоститься перед теплым, потрескивающим камином, наслаждаясь вместе с Джинни теплом.

Гарри перешел дорогу перед уступившим ему путь легковым автомобилем и вступил в парк.

Темнота. Тишина. Холод. Здесь не было фонарей, поэтому он не сразу заметил мелькнувшую в кустах темную фигуру.

За ним следили. Гарри ускорил шаг, сжав волшебную палочку, скрытую в рукаве, и в который раз проклял свое зрение. Нельзя сказать, что мама не пыталась исправить его зельями — это случилось благодаря Волан-де-Морту, хотя никто не мог сказать, каким образом Смертельное заклятие повлияло на зрение. Через очки очень плохо обозревались кусты, и боковое зрение подводило.

С внезапно проснувшейся сноровкой Гарри заскочил за развесистую иву. Его движения стали плавные, текучие, а старые навыки работали даже с подростковыми, не натренированными мышцами. Одно мановение палочки. Волна магии прошла сквозь него, и видимость пропала. Гарри прислушался к парковой тишине, интуитивно ступая по снежной корочке там, где она бы не хрустнула. В кустах по другую сторону дороги явно кто-то прятался. Осторожно, чтобы не выдать себя, Гарри скрылся за деревьями и вдоль озера прошел к дороге, за которой открывался проход к площади.

За ним следили не просто так. Кто-то хотел узнать тайну скрытого от глаз дома двенадцать.

***

Вернувшись в Хогвартс, Гарри и думать забыл про игры с Руди. То, что за их домом следили, не подлежало сомнениям, а значит, Волан-де-Морт ищет возможность расправиться с его семьей, дабы причинить боль. Он любил причинять страдания, и рано или поздно он окажется в доме. Навстречу ему сбежит удивленный Руди, ожидавший брата, из кухни выглянет маленькая Эвелин, а мама в лаборатории и бабушка в библиотеке даже не успеют понять, что за беда пришла в их дом…

Никто, кроме него самого не защитит семью, поэтому Гарри шел в кабинет Дамблдора с вполне очевидной целью. Он хотел поговорить с Салазаром насчет чар.

Директора в кабинете не было, и его не ждали. Недовольно зароптавшие на незваного гостя портреты пытались указать на отсутствие хозяина кабинета, но Гарри их шипение не трогало. Только Финеас Найджелус молчал, высокомерно взирая на него.

— Господин Салазар, — обратился Гарри к портрету над дверью, задрав голову. — Я хочу поговорить.

— Я утомлен молчанием бытия, — был ему ответ. — Поговори с кем-нибудь другим, мальчик.

— Ответить на мои вопросы можете только вы.

Ясный взгляд Основателя безразлично скользнул по нему, но все же остановился. Гарри оперся на стол Дамблдора, стоя прямо перед портретом. С тех пор, как картину привели в порядок и отреставрировали, черты Слизерина стали проглядываться лучше, и все равно первый же взгляд выдавал ее древность. Салазар, красивый мужчина с черными волосами и льдисто-серыми глазами, пошевелился. Видимо, с молчаливым Основателем редко говорили.

— Ах, это ты, Гарри Поттер, — наконец, произнес портрет. — Давно уж ты не заглядывал. Слух донесся, что ты избран на Турнир Волшебников. Доброе дело — Турниры… Но в мое время состязались не дети, а взрослые, это было разумнее.