После войны Пожиратели Смерти подвергались нещадному отлову, пыткам и истязаниям. Люди, озлобленные на них за все их ужасающие преступления, жаждавшие мести, охотились на них, точно на зверье, без продыху, без жалости. Аврорат не был одинок в своем стремлении поймать преступивших закон. Азкабан ежедневно пополнялся злой дюжиной человек, во многом благодаря простым людям. Гарри тогда едва отошел от потерь в битве за Хогвартс. Как же противны ему были журналисты, искавшие с ним встречи, но не потому, что радовались победе, забыв о многих жертвах, а потому, что предоставили детям стоять насмерть за свою свободу. За то, что не защитили… Брали всех, у кого на левом предплечье был хотя бы намек на черную метку. Был случай, когда взяли совершенно невиновную ведьму, потому что ожог на левом предплечье кто-то принял за метку. И вот, именно тогда-то взяли и Люциуса с семьей, даже несмотря на смену сторон в последний момент. Вины это не снимало, и Люциуса посадили в Азкабан пожизненно. Впрочем, тот сумел договориться, и срок его пребывания в тюрьме сократили до двадцати лет при условии, что под Непреложным Обетом он выдаст всех соратников, известных ему. Малфой-старший раскрыл аврорам места встреч Пожирателей, источники финансирования и врата своего замка. Как только все, что было опасно, изъяли, Люциусу зачитали новый приговор о сокращении срока заключения, а жену Нарциссу отпустили, так как метки на ней не было. Сын же его, Драко, был признан невиновным в смерти Альбуса Дамблдора, но приговорен к десяти годам исправительных работ в Министерстве. Поттер устроился в Аврорат лет через пять после битвы, и ему было поручено присматривать за Драко. Редкие рейды, на которые посылали его отделение, были безопасными, но опыта он поднабрался, поэтому его стали готовить на место главы Аврората. Тем временем Гарри и Драко начали сходиться во многих вещах. Возможно, если бы не лицемерие и эгоистичность Драко на первом курсе, они смогли бы стать лучшими друзьями. Лучше, чем с Роном, хотя в этом Поттер не хотел себе признаваться довольно долго. Но дело было давнее, а разглядеть друг в друге людей, а не врагов, время нашлось. Поняв, что Драко, так же как и он, хочет спокойно жить, Гарри стал медленно поднимать вопрос о назначении друга на более высокую должность.

Недостаток средств и постоянная грязная работа, которой подвергался Драко, сломали внутри него стальной стержень самоуверенности и эгоизма. Малфой стал похож на человека. Из года в год Гарри наблюдал, как Малфой пользуется магловскими средствами для лечения болезней, не гнушается никакой работы и уже полностью смирился со своим положением. Бывшего врага надо было выручать. И по прошествии десяти лет стараниями заместителя главы Аврората Драко остался работать в аврорском отделении младшим помощником секретаря по рейдам. Счета Малфоев были заблокированы, как и Гринграссов, потому его семья нуждалась в деньгах. Прежде Гарри, отмахиваясь от Рона, предлагал Драко помощь с деньгами, но тот неизменно отказывался, отшучиваясь, что потом не рассчитается. А потом пошел по карьерной лестнице вверх. И вот, на черную зависть Рону и недоумение Кингсли, Гарри назначил его своим заместителем.

— Хэй, Поттер, проснись!

Гарри вздрогнул и глянул на Малфоя.

— Я задумался. Что ты сказал про Гермиону?

Драко помрачнел, и на миг по его лицу скользнула боль, которую Гарри видел каждый раз в зеркале за последние недели.

— Он ведь ее не любил, Поттер.

К своему сожалению, Гарри был вынужден сознаться в этом самому себе и вновь ощутить пустоту от потери таких близких людей, как Гермиона и Джинни. Джинни была с ним счастлива и доказывала это каждый день. А Гермиона? Была ли счастлива она с Роном? Он знал ответ — нет. Слишком разные люди. Война сблизила их, а суровая реальность разъединила, но уже после свадьбы. Гермиона хотела уйти в науку, а Рон заставлял ее быть домохозяйкой. Она никогда не хотела судьбы Молли Уизли. Их отношения напоминали противоборство. Яркая, жизнерадостная, умная девушка и парень, мечтавший об обычной семье. Брак с Рональдом ее связал, превратил в тихую, забитую домохозяйку под постоянным давлением. На людях у них все было хорошо, а вот дома — Джинни говорила — ни дня без скандалов. Однажды Рон ее ударил. С тех пор Гермиона и изменилась. Стала тихой, невероятно грустной. Лишь тень от той девочки, которая когда-то ворвалась к ним с Роном в купе в поисках жабы.

— Не любил, — хриплым голосом подтвердил Гарри, глядя в пустоту.

— Тогда какого черта, Поттер? Какого Мордреда ты не открыл ей глаза на собственное несчастье?

Подлокотник кресла Драко хрустнул под его тонкими, аристократическими, но сильными пальцами. Драко спешно отпустил кресло, вскочил и вновь стал нахаживать круги по кабинету.

— Сам не знаю.

Внутри Гарри весь сжался. Джинни, его маленькая Джин… Он вновь вспомнил ее. Алкогольное помутнение прошло, и скорбь снова вступила в свои права. Заболело где-то в груди. При каждом вздохе что-то неприятно кололо. Он помнил, как она падала в пропасть, глядя на него сквозь пелену слез. Ей, должно быть, намного легче сейчас. Она с дочерью сейчас там, где ей намного спокойней и лучше. И с двумя его сыновьями.

«А что, если меня распределят в Слизерин?»

«Вы мне будете писать?»