В лицо ударила струя воды, мгновенно отрезвив. Гарри с гневным воплем вскочил и отпрянул от стола. Заправив за ухо отросшие сальные волосы, лезшие на глаза, он бросил злобный взгляд на нарушителя спокойствия.

— Малфой, мразь!

— Всегда пожалуйста, Поттер, — осклабился Драко, разваливаясь в приемном кресле.

С трудом припомнив осушающее заклинание, Гарри привел себя и свое место в относительно сухое состояние. Лужи воды испарились, а после зелья отрезвления в нос ударил мерзкий запах алкоголя. Гарри сморщился и открыл магией окно.

— Малфой, пока тебя тут не было, запах был приемлемый. Ты не мог бы…

— Нет, не мог, — жестко ответил Драко, создавая для себя поток чистого воздуха. — Потому что запах от тебя, Поттер.

Как бы Гарри ни не хотелось самому себе в этом признаваться, но Малфой был прав. От него чуть пахло одеколоном, а у Гарри на подоконнике лежала кучка дохлых мух. Ликвидировав сие недоразумение, Гарри грузно упал в кресло и прикрыл глаза, стараясь унять боль в висках, пульсирующую и безжалостную. Действие алкоголя закончилось, хмель вышел из организма, оставив после себя ноющую голову и возникающие в сознании лица. Лица умерших. Джинни, Лил, Хьюго. Гермиона с обугленной дырой в груди. Анжелина, Алисия, приведшие дочерей. Дин, Симус. Горящий вдалеке поезд…

— Очнись, Поттер, — жестко произнес Малфой. — Их уже не вернуть.

— Мы их могли спасти.

— Ни детей, ни женщин, — покачал головой Драко, захлопнув заклинанием окно.

Кабинет проветрился, стало намного холоднее. За окном стояли октябрьские деньки, промозглый ветер нещадно рвался в щели окон. Холодные капли дождя разбивались о стекло и стекали ручейками вниз, обагряя, словно кровью, красный кирпич здания, видимого маглам.

— Могли, — глухо произнес Гарри. — Мы бежали… Слишком долго, чтоб это было явью. Чары расширения пространства. Никогда бы не додумался использовать их не на сумку или портфель, как учила Гермиона. Понятно, почему они входят в список запретных чар…

— Не вспоминай, — Малфой помрачнел. — Не тебе одному дались тяжело эти недели. Кому-то до сих пор даются. Уизли уволился.

— Что?

От резкого движения голова вновь взорвалась болью, и Поттер поспешно опустил ее обратно.

— Несколько дней назад.

Драко встал и принялся ходить по кабинету кругами, наводя чистоту легкими и уверенными взмахами палочки. Гарри тупо уставился перед собой.

— Почему?

По лицу слизеринца пробежала тень.

— Он не захотел работать на тебя.

Не понимая мотивов друга, Гарри продолжал молча внимать. Не мог же он оскотиниться до такой степени, что даже друзьям стал противен?

— Он сказал, что сам быстрее найдет убийц, чем Аврорат расшевелится.

Гарри понял, что это вряд ли была единственная причина. Даже Рон из-за такой глупости не мог так поступить. Хотелось надеяться, что друг выслушает его и поймет, когда ему придется прийти в гости к Уизли, чтобы посмотреть в глаза Молли и оплакать погибших членов семьи с ними.

— Что еще?

— Сказал, что сам отомстит Пожирателям за детей, — Драко сделал легкую паузу, — и не хочет ходить в подчинении у Пожирателя.

Не боли так голова, Гарри бы поднял бровь. Это движение знали все его подчиненные. Оно означало, что нужно больше информации.

— У меня, — пояснил Малфой, левитируя пустые бутылки из-под стола в мусорное ведро.

— Ааа… Я ж недавно его повысил. До командующего подразделением «Бета».

— Рону этого мало. Поттер, думай сам, ты всегда понимал, что ему этого будет недостаточно. Если бы он стал тобой — не главой Аврората, а тобой! — вот тогда мы бы увидели его счастливым. А так…

— У него было все, что может пожелать волшебник. Дети, работа, деньги, семья, жена…

— Посмотри правде в глаза, Поттер, — криво, с каким-то непонятным выражением лица ухмыльнулся Малфой, усевшись перед ним. — Ну не любил ее Уизли. Денег ему всегда мало было. Зря, что ли, он постоянно просил надбавок, пока я работал с оплатой труда? Дети никогда не были у него на первом месте. Выросший в семье, где детей было больше, чем родителей, раза в три с половиной, он всегда ставил себя на первое место. Работа… Уизли хотел сидеть на заднице ровно и получать раз в десять больше. А тут не получается, бегать надо по ухабам, ловить преступников. Отчеты дурацкие, бумажная волокита. Да и магия никогда не была его сильной стороной. А Гермиона…

Голос у Драко сорвался, хоть он и не кричал, а говорил тихо, щадя нежный после нескольких недель пьянства слух Гарри и такой же размягченный мозг. Драко удавалось всегда складывать цепочки из практически отсутствующих данных, за что его и выделил Гарри когда-то.