— У матери спроси разрешения, — подмигнул Сириус. — Позволит — куплю!

Гарри приуныл. Мама была строга.

— А пока проси все, что хочешь, кроме палочки и золотых котлов!

Гарри хмыкнул и подумал — может, это шанс раскрыть Сириусу глаза? А лучше детской непосредственности и быть не может для подобных разговоров.

— Сириус, ты же знаешь, что дети видят больше взрослых? — зашел он издалека.

Крестный безмятежно подернул плечами.

— Бывает такое, наверное. Гарри, только не говори, что вдобавок ко всем твоим талантам ты еще и сквозь стены видишь! Иначе я точно начну завидовать.

Гарри рассмеялся.

— Я вижу людей, Сириус.

— Ооо… — протянул он таинственным шепотом, широко раскрыв глаза. — Ты видишь здесь людей, Гарри? Ты великий волшебник…

— Не спорю, — чуть склонил голову он по-аристократически, как учила его бабушка. — Но я имел в виду нечто иное. Я вижу замыслы людей, их чувства…

Сириус промолчал.

— А еще я вижу, как тебе нравится мама! — продолжил Гарри, чувствуя, что ступил на опасную дорожку.

Сириус покраснел и бросил на него взгляд.

— Гарри, тебе еще рано знать об этом.

— Книжек начитался, — без запинки ответил он своими любимыми словами, которые использовал тогда, когда настоящие знания и способности вырывались из него и изумляли всех.

Крестный присел на корточки рядом с ним, пятилетним ребенком, чтобы поговорить о вещах, которые и с взрослым не больно-то обсудишь.

— Гарри, я понимаю, что Джеймс твой отец и мой друг… Я ни в коем случае не хотел тебя обидеть этим, но, знаешь… Порой с нами случаются вещи, которые мы не можем предугадать, предупредить или изменить уже произошедшее. Я чувствую себя виноватым перед Джеймсом, перед твоей мамой, перед тобой, но… уже не могу ничего изменить… Я…

Гарри мягко положил ладошку ему на плечо.

— Сириус, если бы мне предложили написать на листочке бумаги самое заветное желание, чтобы тут же исполнить его, знаешь, что бы я написал?

Он покачал головой, вглядываясь в мудрые глаза ребенка.

— Я бы написал — хочу, чтобы мама и Сириус были счастливы. И я знаю даже, как исполнилось бы это желание — ты бы подошел к ней, встал на одно колено, как описывают в книгах, сказал бы о своей любви. Она бы заплакала от радости, улыбалась бы тебе, а когда ты протянешь ей кольцо, ахнула бы и упала на колени рядом с тобой. А потом свадьба, где я поднесу вам обручальные кольца и встану у алтаря, наблюдать, как вы женитесь.

Глаза Сириуса странно заблестели, и Гарри понял, что все сказал правильно. Крестный улыбнулся и потрепал его по всегда растрепанной макушке.

— Ты все наперед просчитал, маленький пройдоха, — улыбнувшись, молвил тихо он. — Но, Гарри, ты все еще ребенок… Каким бы умненьким ни был. Знаешь, я никогда не говорил тебе, что отношусь к тебе как к собственному сыну. Я люблю вас с мамой, вы стали частью моей жизни, без которой мне не прожить. Но, Гарри… Я не знаю, что чувствует твоя мама. Я уверен, она так же чувствует вину перед твоим отцом, перед тобой. Мужчина бывает не уверен, стоит ли делать предложение руки и сердца, когда думает, что может причинить ей таким образом неудобства. Если она рассматривает мужчину как друга, общаться после подобного предложения дальше они спокойно не смогут. То же самое и со мной. Я не хочу даже приближаться к риску потерять вас.

Гарри не встречался с подобным в своей прошлой жизни, но чувствовал, что в чем-то Сириус прав. Женщины… Странные противоречивые существа. Он ободряюще и совершенно по-детски каверзно улыбнулся крестному.

— А я уверен, мама согласится! Я с ней могу поговорить, и ты…

Тут Сириус подхватил его и крепко-крепко обнял. Гарри порадовался, что разговор прошел так удачно, и обхватил его за шею короткими детскими руками в ответ.

— Гарри… Я… Я не представляю, как жил раньше… Тогда… Без вас…

Гарри почувствовал, как слезы вот-вот нахлынут на глаза, и проговорил то, о чем задумывался совсем недавно:

— Сириус, ты ведь… Мне тоже как отец.

Когда Сириус отпустил его, Гарри заметил, как старательно он пытался отвести от него повлажневшие глаза. И впрямь, дети видят больше взрослых.

— Ну что? — спросил он весело. — Пошли за колечком для мамы? — и каверзно добавил. — Это мое желание, Сириус!

Сириус рассмеялся.

— У нас, Гарри, в роду давным-давно передается из поколения в поколение обручальное кольцо. Древнее, гоблинской работы! Бабушка давно отдала его мне, так что кольцо есть, осталась мама.

— Я поговорю, — улыбнулся Гарри. — Меня она послушает.

— Пошли, еще по мороженому? — подмигнул Сириус, оглянувшись на двери магазина, где пропала Лили. — А то это бодроперцовое зелье все послевкусие отбивает.