— Это я у тебя должен спрашивать, Лили. Честно говоря, торопясь сюда, я ожидал увидеть нечто иное. Я рад, что вы выжили…

Гарри опять извернулся в маминых руках. Дамблдор бросил на него беглый взгляд и, оглядев, заметил шрам на лбу.

— Альбус, все случилось так неожиданно!.. Мы играли с Гарри, наряжали дом с Джеймсом. Потом положили его спать, а сами были внизу. И тут пришел Сами-Знаете-Кто. Палочка была в стороне, мы не успели… Он убил Джеймса, а я побежала к Гарри наверх. Потом пришел он. Он заставил меня поставить Гарри в кроватку, а сам хотел меня убить, но тут случилось невероятное! Гарри оттолкнул меня от заклинания невербальной магией! А потом наложил Петрификус Тоталус, я не могла двигаться… А когда Сами-Знаете-Кто бросил в него Убивающее, Гарри создал какой-то щит, отразивший в него Аваду Кедавру… Его ранило, а Темный Лорд… Он… Умер?

Дамблдор с каким-то непонятным выражением на лице — чертов окклюмент — попинал бренные останки Волан-де-Морта. Тот не вскочил и не стер с лица земли Годрикову впадину за попирательство его драгоценного тела сапогами.

— Он мертв, — вынес вердикт Дамблдор и вновь обратил удивленный взгляд на молодую женщину. — Лили, в волшебном мире нет щита, который отразил бы Смертельное заклятие. Ты понимаешь, что если об этом кто-то узнает, Гарри заберут в лабораторию?

Лили побледнела.

— Я бы, девочка моя, на твоем месте наложил на него ограничитель…

Так вот откуда он взялся! Гарри сжал кулачки. Быть обычным среднестатистическим волшебником, как в той жизни, он не хотел, и выполнять приказы директора тоже не собирался.

— Ог-граничитель?

Лили покачала головой.

— Альбус, я читала, что ограничители даже после их снятия накладывают на способности ребенка свой отпечаток. Я не хотела бы этого для сына.

— Ты хочешь, чтобы однажды всплеск магии, который ты не сможешь погасить, убил твоего сына? Лили, ради общего блага… Ради своего сына.

И тут Гарри отчетливо понял, что именно Дамблдор наложил на него ограничитель. С помощью мамы у него была возможность избежать этого и быть готовым к первой встрече с Волан-де-Мортом с полными силами. Но почему он его не снял?! Сейчас должен прийти Сириус, если он верно помнил рассказ Хагрида об этом дне из той жизни.

О мотивах, побудивших директора наложить на него ограничитель, думать сейчас времени не было. Гарри весь сжался и предостерегающе выставил вперед свою маленькую детскую ручку. Щит, который он еще не умел контролировать, сам вылетел вперед и встал между Лили и Дамблдором. Только бы дождаться Сириуса!

— Гарри, сыночек, — испуганно выдохнула Лили. — Опасность миновала, все хорошо…

— Видишь, Лили? Он вновь выставляет щит, который, я уверен, очень много берет энергии.

Сказать, что Дамблдору не понравилась демонстрация сил ребенка — ничего не сказать. Нет, он умел скрывать свои эмоции, по работе и в жизни это умение было необходимо ему как воздух. Но мальчишка сделал невозможное в таком возрасте. Он и сейчас таращит на него огромные зеленые глазищи, в которых, Дамблдор готов был поклясться в этом, плескалось неудовольствие им. Что, соответственно, заставляло задуматься об опасности, которую Гарри представлял для общества в будущем. Новый Темный Лорд — кому это нужно?

Но щит, который выставил мальчишка, не давал ему избавить мир от новой угрозы. Дамблдор часто сожалел, что не наложил ограничитель на Тома Риддла еще в приюте, и совершать вновь такой ошибки не хотел. План, который он составил на десятки лет вперед, катился Мерлину под хвост, которого у него не было, и только потому, что ребенок мог остаться без ограничителя. Придется вносить коррективы в план. Так думал Дамблдор, ласково улыбаясь ребенку.

— Ну что ты, Гарри? Успокойся, вас больше не обидят. Не бойся…

Гарри усмехнулся краем губ. Этот человек говорит ему о безопасности…

За дверью раздались шаги. Кто-то опять быстро бежал по лестнице разваливающегося дома. В дверь вбежал Сириус, а за ним Снейп. Гарри невольно залюбовался крестным. Он очень мало видел фотографий Сириуса в юности, но ему говорили, что он был очень красив. И это была правда. Впервые Гарри увидел Сириуса на третьем курсе, после его побега из Азкабана. Крестный тогда сильно постарел и до смерти уже не менялся. Но сейчас Гарри видел несломленного тюрьмой, красивого и сильного человека, мужчину двадцати лет, в самом цвете. Снейп тоже был моложе, но мало чем отличался внешностью от того возраста, когда Гарри поступал на первый курс. Те же сальные волосы, угрюмый взгляд. Молодой Снейп был симпатичнее, морщины еще не избороздили его лицо, а вечное выражение презрения еще не прочно укрепилось в глубине глаз. Пожалуй, его можно было бы назвать даже красивым. Он выглядел взволнованным, и из всех присутствующих только Гарри знал, какой букет чувств сейчас терзает его.

Лили быстро обошла Дамблдора и бросилась к Сириусу.

— Сириус!..