Гарри испытал огромное удовлетворение, когда все пошло так, как он задумал. Мама лежит в стороне на полу, не понимая, что с ней случилось и почему она до сих пор жива. Она хотела, наверное, вскочить, чтобы вновь встать между ними. Нет, мама… Гарри использовал новую разработку заклинания Петрификус Тоталус, которая была не совершенна в этом времени. Теперь Лили не могла двигаться. В ответ на удивленный взгляд Волан-де-Морта он скорчил, как мог, гримасу насмешки и сделал попытку показать неприличный жест. Не особо удивился, почувствовав, как грубо враг попытался вторгнуться в его разум. Оставалось ждать смерти и пробуждения где-нибудь в больнице Святого Мунго.

Волан-де-Морт направил палочку на него, не обращая внимания на крик Лили, которая все-таки смогла сбросить заклинание невербально.

— Авада Кедавра!

Гарри выставил руку вперед, не надеясь, однако, защититься. Просто для мамы. Она будет вспоминать его последние движения. Хотелось, чтобы они были полны достоинства, пусть даже в исполнении годовалого ребенка.

Он не успел закрыть глаза до конца, когда увидел, как из его ладони вырвался щит. Не материальный, не имеющий формы, он был похож просто на мутное облачко, на слабого Патронуса, не излучавшего света. Лили, Гарри и Волан-де-Морт наблюдали ошарашенно, как зеленый луч летит в ребенка, но часть его пролетает вперед, а часть щит отражает. Гарри почувствовал острую боль во лбу. Крик, который он не сумел сдержать, слился с воплем Волан-де-Морта, пораженного собственным проклятьем. Лицо начала заливать кровь.

Лили, не помня себя, бросилась к нему, забыв и о Волан-де-Морте, и о рушившемся доме.

Гарри ощущал только невероятную головную боль.

«Наверное, я просыпаюсь в своем мире, — подумал он с горечью, разглядывая мамино лицо, залитое слезами. Кажется, она что-то ему говорила. — Ну, что ж, по крайней мере, я спас маму. Я буду помнить ее».

И провалился в забытье.

***

— Гарри!.. Гарри! Ну, очнись, пожалуйста! Не умирай, сыночек, только не ты!

Сознание медленно возвращалось к нему. Голова прошла, только лоб жгло немного. Он знал, что теперь стал носителем шрама в виде молнии. Вспомнив о нем, Гарри по привычке поднял руку и коснулся его. Да, точно он. Ну да не самое главное.

Это не сон! Это реальность! Мама рядом, он с ней, он жив…

Гарри заплакал. Больше не хотелось сдерживать эмоции. Ребенку, каким он был, это было необходимо. Ему ведь еще расти и расти…

Он сделал выводы. Кольцо Мерлина вступило в реакцию с ядом василиска, который они ради конкретного крестража взяли на себя смелость добавить в зелье. Кольцо уничтожено в той петле времени. Про эту петлю Гарри ничего не знал. Знал только, что не даст Волан-де-Морту создать незадолго до смерти восьмой крестраж. А если получится, не даст ему и возродиться.

Итак, кольцо Мерлина перенесло его в прошлое. Котел взорвался, и его окатило зельем, впитавшим в себя свойства кольца. Драко тоже был рядом. Основной вопрос только один — его ли одного перенесло в это время? Не забросило ли Драко в иное измерение? И почему именно в это время, а не, допустим, на третий курс?

Сейчас думать об этом он не может. У него впереди еще несколько лет, до этого связаться с Малфоем у него не получится.

В коридоре раздались шаги. Кто-то быстро поднимался к их двери, почти бежал. Лили, уверенная, что это сторонники Волан-де-Морта пришли выяснять, что с господином, вскочила с пола и направила палочку Волан-де-Морта на дверь. Ее собственная валялась сломанной на первом этаже, там, где лежал Джеймс. Она не могла заставить себя туда спуститься.

Гарри кое-как сел и смутно начал припоминать все, что он считал воспоминаниями. Мама погибла от руки Темного Лорда. Он хорошо это запомнил и уже изменил ход будущего, каким-то невероятным образом он спас ее! Гарри не понимал, что это был за щит, эмоции давили на него, и он громко заплакал. Скрываться смысла не было, а ему нужно было, чтобы Лили взяла его на руки, что она тут же и сделала. В дверь вошел Дамблдор.

Время давно стерло многие детали его внешности из памяти Гарри. Фотографий Дамблдора он у себя не держал, а после открытия информации об ограничителе и жизни Рона он перестал думать о старике в положительном ключе. Время его, казалось, не меняло совершенно, именно таким белым и пушистым старичком Гарри помнил его на первом курсе. Взгляд директора метался по комнате, подмечая малейшие изменения и разрушения. Очки-половинки сидели на горбинке носа, как всегда и было. Гарри прикусил губу и стал ждать, пока директор обратит свое внимание на них. Если вспомнить выводы комиссии, ограничительное заклинание было наложено на него сейчас или немного позже.

— Профессор…

Лили перехватила Гарри поудобнее и подошла к нему ближе, рукавом утирая слезы.

— Профессор, как же это… Что произошло?

Дамблдор чуть склонил голову, пронзительно глядя на нее поверх очков-половинок.