— Мистер и миссис Блэк совершенно солидарны со мной, — отец Драко повернулся к нему.

— Как же! — не унимался великан. — Запугал всех, и после этого городит тут свои истины!

— Я не нуждаюсь в этих методах, — кривовато улыбнулся ему Люциус и повернулся к Дамблдору. — Директор, вам надлежит покинуть Хогвартс немедленно и ожидать дальнейшего решения Совета.

— Нет, профессор! — встревожился Хагрид.

— Успокойся, Хагрид, — спокойно молвил Дамблдор, и его пронзительный взгляд упал в тот угол, где притаились мальчишки. — Я уверен, Совет Попечителей знает, что делает, и раз таково его решение, я последую ему. Однако помните. В Хогвартсе тот, кто просит помощи, всегда ее получает.

— Сентиментальная речь, Дамблдор, — сузил глаза Люциус. — Не беспокойтесь, это всего лишь мера предосторожности. В ваше отсутствие временно исполнять ваши обязанности будет Минерва МакГонагалл. Пройдемте в ваш кабинет, чтобы подписать все необходимые бумаги. После вас, министр!

Фадж угрюмо вышел за дверь. Дамблдор еще немного постоял на месте, потом, словно обдумав каждый последующий шаг, ступил за порог, и вместе с министром, негромко переговариваясь, они пошли к Хогвартсу. Хагрид еще потоптался напротив Люциуса и, словно задумавшись, произнес:

— Было бы неплохо, если бы кто–то кормил Клыка, пока меня не будет. И еще… Тот, кто следует за пауками, найдет ответы на все вопросы. Это все, что я хотел сказать, м–да…

— Не переживайте за собаку, Хагрид, — уже немного мягче произнес Люциус. — Кто–нибудь да присмотрит. Я передам вашу просьбу Минерве МакГонагалл. Ступайте, вас ждет министр.

Хагрид снова высморкался и вышел. Люциус быстро оглянулся на дверь и шепнул в пустоту.

— Действуйте, мистер Поттер.

— Спасибо, отец! — произнес Драко тихо, выбираясь из–под мантии–невидимки.

— Спасибо, Люциус, — Гарри ее свернул.

— Что с Джиневрой Уизли? Что передать ее родителям?

— Все будет в порядке, я ее вытащу из Тайной Комнаты, — предупредил Гарри.

Люциус кивнул и исчез за порогом. Дверь глухо захлопнулась, ребята остались одни в полутемной хижине. Клык жалобно заскулил и спрыгнул с кресла. Голоса постепенно удалялись.

— Ладно, Поттер, — молвил Драко, выкладывая в миску собаке шмат мяса из котла. — Только не говори, что хочешь пойти в лес.

Гарри передернуло.

— Не скажу. Теперь нам надо как можно скорее отправиться в Хогвартс.

Они выглянули из–за двери, чтобы выйти без свидетелей, и направились в сторону Хогвартса под чарами Невидимости. Ночь была такой тихой и спокойной, и не верилось, что сейчас придется спускаться на несколько миль под Хогвартс и уничтожать крестраж, первый из восьми.

До школы добрались без приключений.

— Ступай за Снейпом, — скомандовал Гарри. — Он уже должен быть готов. Спуститесь в Тайную Комнату и достаньте портрет Салазара.

— Желчный старикан, — проворчал Драко, послушно, однако, делая шаг в сторону подземелий. — Так ли он нам нужен? Я понимаю, что портретов Основателей не сохранилось, и это великая ценность… Но, по правде, тебе скажу свое мнение — так себе реликвия. Не лучше ли оставить все как есть? Его — великим и таинственным Основателем, а ребят — со здоровой психикой.

— Все же мы ему обещали, — усмехнулся Гарри. — Выполнять приказ.

— Слушаюсь! — хмыкнул друг.

И по пути к комнатам Снейпа сказал негромко еще кое–что:

— Будем ждать тебя в головной пещере.

Ждите, молвил бы Гарри, если бы не тряслись колени и он не боялся бы, что дрогнет голос. Быть храбрым легко — когда стоишь перед выбором, спасать свою жизнь или жизнь любимого человека, как–то не задаешься уже вопросами выгоды. К чести Гарри, он никогда не выбирал спасение собственной жизни, наверное, в этом и состояла его гриффиндорская суть. Гораздо труднее идти этим путем, когда все вокруг ждут от тебя немыслимой храбрости, чтобы впору было слагать легенды, а у тебя трясутся поджилки.

Лужи на втором этаже школы стали неотъемлемой частью этого крыла замка. Ни души не было в коридоре — указ МакГонагалл исполнялся ревностно и нерушимо. Преподавателей тоже не приходилось избегать, они сейчас должны быть в учительской, куда их собрала директриса; авроры патрулировали коридоры, но пройти мимо невидимкой труда не составило. Призраки не представляли угрозы, да и сам мальчик хотел бы посмотреть, кто его сейчас остановит.

Жертва Джинни не прошла без последствий. Раньше он не знал, насколько изменится суть сражения. Она пошла на риск ради того, чтобы ему удалось пройти по заранее известному сценарию и не подвергать риску других. Только лучше от этого Гарри себя не чувствовал — в груди росло неприятное чувство; перед глазами то и дело возникала одна и та же картина — ее бледное личико на фоне серого камня и чернил, вытекших из дневника.

— Привет, Гарри!