Рождество, первый курс. Он лег спать в канун Рождества, не ожидая никаких подарков. Подарки были для него каким-то запредельным счастьем, запретным плодом, которого он, как ему внушали Дурсли, был не достоин. Но, проснувшись в то утро, он был приятно удивлен. Даже больше, чем приятно! Маленький ребенок получил подарки. Пожалуй, если бы не ограниченные силы, он смог бы создать тогда замечательного Патронуса.

К сожалению, со временем воспоминания поблекли и утратили свою значимость. С возрастом понятие о счастье менялось, требования возросли.

И еще одно. Ограниченные силы. Он только после победы над Темным Лордом, даже после устройства в Аврорат узнал, что на него поставлен ограничитель. Своего рода сито, сквозь которое течет только вода, тогда как драгоценные минералы оставались на нем. Так сказал ему штатный целитель, когда он проходил комиссию. Возможно, сказал он, это было наложено еще в детстве. Сильный малыш не должен слишком быстро развить свою магию. Иначе она его убьет. Почему ограничитель не сняли, когда ему минуло одиннадцать лет, никто не смог сказать. Возможно, забыли.

На этом месте Гарри как всегда зло фыркал, и на его лице появлялась зловещая усмешка. Если бы Дамблдор был жив, он бы ему ответил, почему ребенок с ограничителем на протяжении семи лет останавливал самого сильного волшебника того времени. Ведь он не мог быть в этом не замешан, если так близко общался с его родителями и даже выбирал для них Хранителя.

А впрочем, сейчас это уже не имело значения. Дамблдор мертв. Огромными его усилиями Темный Лорд тоже. Все кончено, как казалось. До недавнего времени.

В дверь постучали.

— Мистер Поттер? — заглянула Деметра. — К вам мистер Малфой.

В дверной проход на каталке заехал Драко. Деметра с сочувствием взглянула на него и заперла дверь.

— Выглядишь ужасно, — поприветствовал его Гарри.

— И тебе не болеть, — огрызнулся Малфой, подруливая к столу.

Нынешнего Драко с большим трудом можно было принять за былого аристократа, за которым охотились многие девушки Министерства. Побитый жизнью, уставший от нее же инвалид. В его глазах смешались боль от утрат, ненависть к своему теперешнему положению, сожаление, что больше не сможет участвовать в рейдах. Хоть бы раз промелькнула радость. Теперь он походил на человека, из которого какой-то злополучный дементор высосал все лучшие эмоции. Только вернуть их теперь не представлялось возможности.

— Что-то случилось, Драко?

Он поморщился. Он потерял семью, потерял отца и мать, детей, потерял ноги, а Поттер интересуется, что же случилось.

— Не особо много. Просто задницу покатать по Министерству решил.

— Удалось узнать еще что-нибудь у Яксли?

— Ты как в воду глядишь. Мои парни выпытали у него, что Уизли не сам предал семью. Он не виновен во всем случившемся.

— Подробней.

— Он действовал под Империусом. Причем… Поттер, обопрись на спинку кресла, не то упадешь. Причем всю свою сознательную жизнь.

— Что?!

Где-то в глубине сознания проскользнула мысль, что это «что» теперь будет преследовать его всю жизнь. Не открытые вовремя тайны вызывали теперь острое ощущение вечного изумления превратностями судьбы. Но думать об этом он не мог — настолько был ошарашен.

— Ты хочешь сказать, в Хогвартсе…

— Именно так, — хмуро подтвердил Драко.

— Это невозможно, — уверенно ответил Гарри, приходя в себя. — Я знал его, знал настолько, что не мог бы не увидеть такого. У него не были застелены пеленой глаза. Он был всегда глуповат, это да, но глупец с ясным взглядом. Да и тогда такой вопрос: когда его успел зачаровать Темный Лорд? До четвертого курса он был развоплощен настолько, что сотворить простенькое заклятие, не говоря уже о Непростительном, влекло бы за собой использование громадного для него расхода энергии.

— А я и не говорил, что он был заколдован Темным Лордом, — заметил Малфой, сложив перед собой на уровне груди кончики пальцев.

— Чт…

Одно невероятней другого.

— А кем?!

— Всемирным светочем Дамблдором, — и, видя, что Поттер не может поверить, продолжил. — Поттер, не думай, что он был такой уж и святой. Великие волшебники всегда темные лошадки, вопрос только в том, насколько. Знал ли ты Дамблдора или не знал… Тебе дали узнать ровно столько, насколько он сам хотел раскрыться перед тобой. Ведь вряд ли его будут боготворить, если узнают, как он победил Гриндевальда. Вряд ли одобрят вечную жизнь раба Рональда Уизли.

— Я… не понимаю.

Драко протянул ему протокол, который привез с собой. Пока Поттер вчитывался, Малфой начал рассказывать то, что думал.

— Тебе же известно, что есть такое зелье Империо?

— Нет, — Гарри поднял глаза от свитка.

Драко хмыкнул. Глава Аврората, понимаете.