У него единственного не было никакого оружия — если не считать короткого меча в кожаных ножнах на бедре. Остальные трое хмуро сжимали в руках новомодные немецкие штуцера, и осторожно поглядывали то на нас с Горчаковы, то чуть выше — туда, где на крыше кабины примостилась бронированная шея автоматона. А их командир даже стоял так, словно не боялся никого и ничего. Спокойно, расслабленно, скрестив ноги и подпирая широкой спиной стальной бок внедорожника.

Новенький камуфляж, Дар и светлые волосы. Фамильная черта — почти такая же яркая, как несусветная наглость. И десяток вооруженных до зубов дружинников с сине-желтыми шевронами родового герба… Варианты? Не так уж много.

Точнее, всего один.

— Сашка… Александр Николаевич, то есть, — процедил Горчаков сквозь зубы. — И чего ему, собаке, надо — на моей-то земле?

— Поговорить… надеюсь. — Вопрос явно был чисто риторическим, однако я все же решил ответить — чтобы старик ненароком не наделал глупостей. — Иначе просто расстреляли бы из кустов.

Одаренного не так просто убить — и уж тем более трех Одаренных. Но вздумай его сиятельство напасть исподтишка — десяток стволов вполне могли бы наделать в нас достаточно дырок, чтобы отправить на тот свет.

— Ну, раз так — пошли поговорим, — отозвался Горчаков тоном, явно не предвещающим ничего хорошего. И тут же развернулся к оконцу на задней части кабины. — А ты сиди там и не высовывайся, что бы ни случилось. Поняла?

Елена, разумеется, не послушалась. Когда я заглушил мотор и выбрался из пикапа наружу с ножнами в руках, она уже успела схватить штуцер и навести ствол на машины впереди.

Но белобородого здоровяка это, конечно же, нисколько не смутило.

— Костров, — усмехнулся он вместо приветствия. — И почему я не удивлен?..

Средний из братьев Зубовых произнес мою фамилию так, будто выплюнул — поморщившись. То ли старательно изображая презрение, то ли оттого, что я в очередной раз спутал его чертовой семейке все планы.

Впрочем, его сиятельству хотя бы хватило ума обойтись без слов вроде «бастард» — иначе наша и без того не самая учтивая беседа непременно закончилась бы, едва начавшись.

— Нисколько не удивлен, увидев вас здесь, — повторил он, усмехнувшись. — Да еще и в компании почтенного Ольгерда Святославича. И его прелестной дочери, конечно же. — Зубов изобразил учтивый поклон. — Доброго дня, княжна.

Елена не ответила. Горчаков тоже предпочел отмолчаться — хоть и не без труда. Старик хмурился, как грозовая туча, и будто бы невзначай пристроил правую руку на пояс — поближе к топору. И его движение не осталось незамеченным: дружинники по обеим сторонам от Зубов тут же подобрались, почти одновременно скользнув пальцами поближе к спусковым крючкам штуцеров — и только сам он сохранил некое подобие невозмутимости.

— Чего вам нужно, милостивый сударь? — Я шагнул вперед. — И какого, простите, лешего, вы смеете загораживать дорогу — да еще и в чужой вотчине?

Из-за внедорожников раздались суетливые щелчки затворов. Матерые вояки впереди умели держать себя в руках, но у их менее опытных товарищей, похоже, понемногу сдавали нервы. Подойди я чуть поближе — кто-нибудь из них, пожалуй, мог бы ненароком и пальнуть.

А Зубов даже не шевельнулся. В отличие от бестолкового и нервного младшего брата этот, похоже, умел держать себя в руках. Видимо, научился еще в юнкерском… или что он там заканчивал? Вряд ли второй в роду наследников богатейшего и самого влиятельного из князей Пограничья надолго задержался на государевой службе, однако выправка сразу же выдавала в нем человека с военным прошлым.

Командира не только по титулу, но и по праву силы и опыта. Да и дружина у среднего Зубова оказалась посерьезнее вояк из Извары: эти хотя бы воспринимали своего князя всерьез. И, судя по хмурым и сосредоточенным лицам — готовились защищать его любой ценой.

— Что мне нужно? — Зубов приподнял брови. — Для начала — узнать, почему люди умирают везде, где появляется князь Костров.

— Полагаю, это вам лучше спросить у тех, кто уцелел. — Я пожал плечами. — Или потрудитесь объяснить, что именно вы имеете в виду.

— До меня дошли слухи, что не далее, как вчера днем вы убили нескольких человек. Вольных искателей. — Зубов явно заготовил речь заранее. — Некоторых их которых я знал лично и…

— Мы убили преступников, князь. Воров и мародеров, — проговорил я ледяным тоном. — А может и насильников. Тех, на кого не распространяется милосердие его величества императора.

— Вот как? Насильников? У вас есть какие-нибудь доказательства?

Зубов не дернулся, когда Елена взялась за штуцер. И даже бровью не повел, когда Горчаков потянулся к своему грозному топору. Но после моих слов нахмурился, шумно выдохнул через нос и чуть возвысил голос. Похоже, его сиятельство не привык к тому, что его перебивают.