Мне снова оставалось только молча кивать. Его величество не в первый раз выбрал тактику, не подразумевающую решительных мер. И вместо того, чтобы отправить на Пограничье хотя бы роту жандармов и как следует потрясти местных чинуш, снова ограничился одним-единственным зубастым сыскарем… точнее — теперь уже бывшим. С полномочиями и властью градоначальника Орлов, конечно же, мог сделать куда больше, чем в качестве следователя Тайной канцелярии, однако я не тешил себя надеждой, что все здесь изменится в одночасье.

Петр Петрович был далеко не лучшим правителем, но просидел в своем кресле достаточно, чтобы обрасти нужными знакомствами и связями, по которым во все стороны текли невидимые для зоркого ока столицы капиталы. Трусоватый и жадный градоначальник так или иначе устраивал всех, от дворников до коменданта крепости.

В отличие от нового.

— Столица, как и всегда, ничем не рискует. Если у меня получится хоть что-нибудь — отлично. — Орлов мрачно ухмыльнулся, будто прочитав мои мысли. — А если нет, то вряд ли кто-то станет особо жалеть. Один упрямый нвалид — не такая уж большая потеря для державы.

— О да. Добро пожаловать на Пограничье, друг мой. — Я честно пытался обойтись без ехидства, но не выдержал и все-таки добавил: — Приятно почувствовать себя шершнем в пчелином улье?

— Скорее уж гусеницей без крыльев, — улыбнулся Орлов. Похоже, моя сомнительная острота его ничуть не задела. — Случись что — я даже улететь отсюда не смогу.

— Зато вы всегда можете рассчитывать на мою помощь, Павел Валентинович, — отозвался я. — Разумеется, вам не позволят перенести резиденцию градоначальника в Отрадное, и мой дом не самое безопасное место на Пограничье, но если нужно укрыться на время, то…

— Нет. Исключено, — отрезал Орлов. — Я не собираюсь бежать из доверенного мне города, как воришка. Да и не хотелось бы доставлять неудобство вашей семье, Игорь Данилович. У Костровых своя война, а у меня — своя.

— Другого ответа я и не ожидал. — Я заложил руки за спину и шагнул к окну. — Но, надеюсь, вы хотя бы не откажетесь поделиться со мной деталями дело о контрабанде жив-камней? Чем?..

— Чем все закончилось. О, уверяю вас, в столице случилась презабавнейшая история. — Изуродованное лицо Орлова перерезала неровная ухмылка. Но, судя по тону, ничего забавного в его истории, похоже, не было — скорее наоборот. — Разумеется, ни о чем подобном господа заседатели государственной комиссии не расскажут репортерам — они даже мне не рассказали! — но единственным виновником всего оказался его сиятельство Александр Николаевич.

— Средний Зубов взял всю вину на себя? — Я приподнял бровь. — И его отец и братья оказались не при делах?

— Очень похоже на то. — Орлов со вздохом склонил голову. — Я видел протокол дознания. Чистосердечное раскаяние — и в конце нижайшая просьба позволить искупить преступления перед короной честной и безупречной службой.

— То есть?..

— Александр Николаевич полностью признает свою вину перед законом, — пояснил Орлов. — И обратился к его величеству с просьбой заменить каторгу на военную службу на границе в чине младшего офицера.

— И государь согласился? — фыркнул я.

— Об этом мне неизвестно. — Орлов пожал плечами. — Но, полагаю, так оно и будет. У Зубовых достаточно покровителей в Москве, а в армии уже давно не хватает людей. В южных уездах сейчас неспокойно, так что… Вряд ли даже вы станете спорить, что от Одаренного с силой и опытом Александра Николаевича куда больше пользы на границе, чем в тюремной камере.

— Я бы поспорил, — проворчал я. — Но даже если государь решит меня послушать — остальные Зубовы уж точно никуда не денутся.

— Увы. — Орлов со скрипом шевельнулся в кресле. — И все это мне так или иначе придется разгребать.

— Нам, друг мой. — Я развернулся и, подумав, все-таки позволил себе фамильярно усесться на подоконник. — Не буду клясться в вечной дружбе и верности, однако враги у нас сейчас общие. И цели, думаю, тоже.

— Пожалуй, — кивнул Орлов. И полез здоровой рукой куда-то под столешницу. — Изволите коньячку?

— Нет, благодарю. У меня еще есть дела.

Хорошие отношения с новым градоначальником определенно следовало закрепить — но все же как-нибудь иначе. И лучше в другой раз — слишком уж много у нас обоих было работы, чтобы предаваться возлияниям. Марку напитка я, впрочем, постарался запомнить.

Пригодится.

— Знаем мы ваши дела, — усмехнулся Орлов, наливая в стакан из пузатой бутылки. Аккуратно и дисциплинированного — на два пальца. — Солдат к себе в дружину из гарнизона переманивать.

— А почему бы, собственно, и нет? — Я не стал отпираться. — И потом — разве это не проблемы армейского руководства?

— Их проблемы так или иначе касаются меня. Как и все в этом городе — теперь. — Орлов недовольно нахмурил единственную уцелевшую бровь. — Разумеется, я не вправе запрещать вам что-либо. Просто имейте в виду.

— Неужели в гарнизоне все так плохо?