Мне еще не приходилось бывать у него в кабинете, но я почему-то не сомневался, что обычно здесь не так темно. Единственным источником света в помещении оказалось наполовину зашторенное окно, на фоне которого виднелся мужской силуэт.

Совершенно не похожий на градоначальника. Незнакомец стоял ко мне спиной, но я с первого же взгляда понял, что он куда выше почтенного Петра Петровича. Примерно на голову — даже ссутулившись и опираясь на трость. Да и голос…

— Полагаю, вас еще не успели посвятить… скажем так, в нюансы некоторых изменений, которые случились за последние сутки, — негромко проговорил незнакомец, разворачиваясь ко мне. — Но раз уж вы уже здесь — самое время побеседовать с глазу на глаз.

— Вы?! — От неожиданности я отступил на шаг. — Матерь милосердная…

Глава 9

— А кого вы, собственно, ожидали здесь увидеть?

Орлов выглядел так, будто побывал на том свете. Сначала я почувствовал только профиль Дара — две переплетающиеся стихии — и лишь потом начал узнавать черты. Те немногие, что остались хотя бы подобием прежних.

Прямая как лом спина согнулась и, похоже, застыла в таком виде уже окончательно. Его сиятельство больше не мог стоять ровно. Да и вообще вряд ли мог стоять без опоры в виде увесистой трости из черного дерева. Когда глаза немного привыкли к полумраку, я разглядел и руку на набалдашнике — на ней не хватало двух пальцев.

— Вас — не ожидал. — Я осторожно шагнул в сторону, чтобы получше рассмотреть лицо — точнее, то, что от него осталось. — Более того, я уже и не надеялся встретиться снова, Павел Валентинович.

— Я тоже, — Орлов хрипло усмехнулся. — Но, как видите, слухи о моей смерти изрядно преувеличены.

Половину его лица покрывали рубцы, оставшиеся там, где кожи коснулось пламя. Настолько глубокие, что с ними не справилось ни время, ни способности Одаренного, ни даже усилия столичных целителей. На месте правого глаза теперь зияло черное пятно повязки, а волосы и брови исчезли целиком. С одной стороны головы они больше не могли расти физически, а на другой их явно истребляли уже вручную. Видимо, Орлов решил не щеголять половиной шевелюры, отдался в руки цирюльников и теперь тускло поблескивал в темноте покрытой шрамами лысиной.

Крушение поезда превратило когда-то блестящего и импозантного мужчину слегка за сорок в искалеченного старика, который едва мог передвигаться. Но даже оно не сумело сломить его дух и упрямство — единственный уцелевший глаз Орлова смотрел так же пронзительно и цепко, как и раньше.

— Рад видеть вас среди живых, друг мой, — проговорил я. — Хоть, признаться, и не могу понять…

— Я прибыл лишь позавчера, — поспешил пояснить Орлов, понимающе кивнув. — Полагаю, даже из местных чинов не все еще в курсе. Неудивительно, что вам не сообщили.

Я молча кивнул. Капитан, направивший меня в ратушу, мог и не знать, что вместо почтенного Петра Петровича в кабинете на втором этаже теперь заседает гость из далекой Москвы…

Впрочем, мог и знать — просто решил не сообщать. Почем-то.

— Что ж, теперь мне остается только полюбопытствовать, куда подевался предыдущий хозяин, — отозвался я. — Хотя догадки имеются.

— Господина градоначальника третьего дня освободили от должности указом его величества. И вызвали в Москву… Вы не против, если я присяду? — Орлов поморщился от боли и шагнул к столу. — В моем нынешнем состоянии стоять не так легко.

Я, разумеется, не стал возражать, и его сиятельство проковылял наискосок через кабинет, гулко постукивая об пол тростью, и опустился в огромное кожаное кресло.

— Официально основанием для отставки стала утрата доверия короны… Я никогда не был силен во всех этих витиеватостях, — продолжил Орлов, поморщившись. — Неофициально… Впрочем, вы наверняка уже и сами догадываетесь, в чем его могут обвинять.

— Взятки, кумовство, злоупотребление полномочиями, потворство… всякому, — усмехнулся я. — Контрабанда, в конце концов.

— И не только. — Орлов снова закивал. — Вы даже не представляете, сколько мне придется разгребать после Милютина.

— Представляю. — Я вздохнул, отступил на шаг и привалился лопатками к стене — раз уж присесть мне почему-то не предложили. — И представляю, насколько это будет непросто. Вряд ли Петр Петрович был единственным, кто любит хруст ассигнаций или дорогие подарки от друзей. Наверняка половина местных чиновников тоже испачкана в этом по самые уши.

— Если не больше. И уж точно ни один из них не рад новому начальнику. Особенно из тех, кто знаком со мной хотя бы шапочно. — Орлов явно не желал выглядеть передо мной испуганным и беспомощным, но все же не выдержал и осторожно взглянул на закрытую дверь. — Я будто сижу на пороховой бочке.

— Неудивительно, — фыркнул я. — Странно, что государь решил назначить вас на эту должность — после всего, что было.

— Напротив, друг мой — ничего удивительного. Москве, наконец, понадобилось как следует прижать местных князьков… Прошу прощения, Игорь Данилович. Разумеется, вас я не имел в виду, — тут же уточнил Орлов. — И это следует сделать как можно быстрее — и при этом, желательно, не потратив сил и драгоценных ресурсов.