Ненавижу эту фразу. Обычно она означает что-то плохое. В детстве родители начинали плохие новости именно с этой фразы. Как только я ее слышала, так сразу внутри все сжималось от страха. Последний раз я услышала от папы эту фразу, когда он позвал меня в свой кабинет, чтобы сделать объявление о замужестве с Вадимом Островским.

Вот и Соколов напрягается. Сводит темные брови на переносице.

— Марк, пришло время завершить наш роман.

Слова вылетают быстрее, чем я успеваю осознать их. Соколов остается серьезным. Откидывается на спинку стула. Подходит официантка, кладет перед ним меню, но он словно не замечает ее.

— Почему? — спрашивает, когда девушка удаляется.

— В смысле почему? Потому что время пришло.

Марк склоняет голову на бок и внимательно изучает мое лицо. Я изо всех сил стараюсь выглядеть уверенной в себе. Вообще со мной происходит что-то странное. Как будто я не очень осознаю, что делаю. Может, мне все это вообще снится?

— Ты же не думал, что наш роман будет длиться вечно?

— Не думал. Но почему ты решила завершить его именно сейчас?

— Ну можно не сейчас, а через неделю. Какая разница? Итог все равно будет один.

Марк подается вперед, складывает ладони в замок и опускает их на стол.

— Что с тобой происходит, Эвелина?

— Со мной всё в порядке, — отвечаю слишком поспешно.

— Точно?

Делаю судорожный вздох.

— Марк, давай просто расстанемся? Без лишних вопросов, без лишних споров. У тебя есть жена, — указываю глазами на его обручальное кольцо. — А у меня есть своя жизнь и свои обстоятельства.

Он снова откидывается на спинку стула и задумчиво трет подбородок. Я вдруг понимаю: если он сейчас скажет, что готов развестись с женой, то я останусь с ним. Сбегу из дома, не появлюсь на собственной свадьбе, в конце концов скажу в загсе «Нет».

Мое сердцебиение учащается. Пока Марк задумчиво молчит, я уже вовсю представляю в голове картинки нашего будущего: я не выхожу за Островского, Марк разводится, мы съезжаемся, женимся, рожаем детей…

Я запрещала себе представлять это на протяжении всего нашего романа. А сейчас мое воображение словно с цепи сорвалось. Его не остановить.

Но Соколов продолжает молчать. Тогда я сама спрашиваю:

— Ты готов развестись со своей женой ради меня?

Я натягиваюсь как струна. Мышцы спины сводит от напряжения. Я жду ответа Марка как смертный приговора.

Он выглядит удивленным моим вопросом.

— Эви, я начал наш роман со слов, что я никогда не разведусь со своей женой.

— Даже ради меня?

— Даже ради тебя.

Ответы Марка пульсируют в висках. Я не понимаю, как чувствую себя. Униженной? Оскорбленной?

— Эвелина, ты замечательная девушка. Ты красивая. Ты сексуальная. Ты умная. Я думаю о тебе каждый день. Я хочу тебя каждый день. Но я женат, и это никогда не изменится.

Кажется, я понимаю, как я себя чувствую.

Как девушка, которую не выбрали.

Мои пальцы трясутся, и я прячу их под столом. Картинки, которые я нарисовала себе в голове тридцать секунд назад, рассыпаются, словно карточный домик. И это больно. Это, мать твою, нестерпимо больно. Настолько, что вдохнуть не получается.

Если бы он согласился развестись… Если бы он выбрал меня…

Горло стягивает колючей проволокой.

Я встаю на ноги, снимаю сумочку со спинки стула и вешаю ее на плечо.

— Как ты помнишь, в начале нашего романа мы установили правила. После расставания никаких звонков и сообщений. Прощай, Марк. Больше наши встречи невозможны.

Глава 54. Выжженное поле

Марк

Первое время после расставания с Эвелиной я ничего не чувствую. Вообще ничего. Даже не скучаю по ней, хотя в то время, когда мы были вместе, я скучал по ней, если не видел дольше одного дня. Я воспринимаю наше расставание как должное. Это все равно бы произошло, причем довольно скоро. Анжела бы вернулась из рехаба, и я бы не смог встречаться с Эвелиной так часто, как раньше.

Но при этом в груди разрастается чувство пустоты, как будто вместо души у меня там выжженном поле. Я каждый день хожу на работу, что-то делаю, но ничего не чувствую. Мой друг Герман решает начать собственный бизнес по производству металлопродукции и предлагает мне вступить в долю. Я слушаю его и вообще не понимаю, о чем он. А Герман с таким чувством рассказывает о компании, которую мы можем создать. Рисует мне на доске схемы, расчеты нашей возможной прибыли.

— Гер, я не пойму, тебе денег не хватает, что ли? — спрашиваю после его длинной пламенной речи.

Герман вздыхает.

— Да. А еще нужна твоя юридическая поддержка.

— Без проблем.

Я даю другу столько, сколько ему требуется. Он взамен дает мне половину акций своей компании. Несколько раз в неделю я езжу в арендованный им офис и занимаюсь юридическими вопросами.

Я совершаю все действия механически, словно на автомате. Хожу, разговариваю, работаю, принимаю какие-то решения. Но я ничего не чувствую. Даже вкуса еды.