Глава 1. Дефектная

Я смотрю на свое безумное отражение в зеркале. В голубых глазах плещется отчаяние, пухлые губы искривлены от боли, щеки покрылись красными пятнами, заметными даже под толстым слоем коричневых румян и хайлайтера.

«Это не может быть правдой. Это не может быть правдой. Это не может быть правдой», повторяю мысленно как мантру, схватившись за белый мрамор раковины.

ЭТО ПРАВДА.

Горло стягивает колючей проволокой.

В туалете пафосного московского ресторана играет классическая музыка. «Щелкунчик» Чайковского. Но я не слышу мелодию. В ушах звенят слова папы, сказанные мне два часа назад:

— Ты всегда была послушной девочкой, Эви. Я всегда тобой гордился. Ты же не подведешь меня и в этот раз? — он выждал секундную паузу. — Ты ведь выйдешь замуж за сына Островских? Ты же понимаешь, как это важно для нашей семьи?

Открываю кран с холодной водой, смачиваю руки и слегка бью себя по щекам. Не помогает. Лицо искажает гримаса боли, мне едва удается сдержать слезы.

В моей семье все заключают браки по расчету. Так поженились мои бабушка и дедушка, так поженились мои родители. Так женился мой старший брат и так вышла замуж моя старшая сестра. Та же самая участь ждала и меня, но все же в глубине души я надеялась, что она меня минует.

Во-первых, я папина любимица. Он всегда любил меня больше, чем брата и сестру. Мне всегда позволялось больше, чем им. Я была уверена, что и в вопросе замужества мне будет позволено больше. А именно — собственный выбор.

А во-вторых, я с дефектом. И это самое главное. В кругу общения отца вряд ли кто-то захотел бы себе невесту с дефектом.

— Папа, но как же моя ситуация с… — я запнулась. Мне было неловко обсуждать это с отцом. — Ну, ты понял.

— Все в порядке. Я предоставил Островским медицинские документы.

Как унизительно. Меня обсуждали, словно товар на рынке. Островские согласились взять меня с дефектом.

Я видела пару раз их сына. Если бы знала, что меня ждет участь выйти за него замуж, то пригляделась бы внимательнее. А так запомнила только, что он придурок полный. Сейчас ему, наверное, лет тридцать. Ну, может, уже поумнел, не знаю. Но лет пять назад был отбитым на всю голову. Любил запрещенную дурь. С ним еще была какая-то мутная история в Дубае с участием полиции. Подробностей не знаю. Но какое это имеет значение, если у его семьи связей и влияния больше, чем у моей? А моей семье стало отчаянно не доставать влияния.

Дверь туалета распахивается, и вбегает моя подруга Юля.

— Эви, что ты тут застряла? — набрасывается на меня сходу. Присматривается внимательно. — С тобой все хорошо? Глаза на мокром месте.

Разговор с папой о скором замужестве случился за десять минут до моего выхода из дома. Я договорилась встретиться с подругами в ресторане. Естественно, настроение было безнадежно испорчено. Я села в такси и поехала только по одной причине: если бы осталась одна, то потонула бы в слезах.

— Д-да, я в порядке, — машинально отвечаю и вымучиваю из себя улыбку.

Подруги не знают о порядках в моей семье. В целом, меня растили в довольно либеральных условиях. Мне разрешалось иметь друзей, гулять, ходить в гости. Когда я поступила в университет, меня даже пару раз отпускали в ночные клубы с однокурсниками. Родители всецело доверяли мне, потому что знали: я никогда их не подведу.

И я правда не подводила. Никогда не обманывала и не делала ничего запрещенного. А именно не встречалась с мальчиками. Мне только это не разрешалось. А все остальное мне было можно. В мои двадцать два года у меня никогда не было отношений с мужчиной.

— Там за соседним столиком сидят трое красавцев! — глаза Юли аж горят от нетерпения. — Мы с Крис хотим с ними познакомиться. Ты же не против? — складывает руки в замок в умоляющем жесте.

В компаниях своих свободных подруг я всегда белая ворона. Потому что они каждый раз хотят с кем-нибудь познакомиться, а я не знакомлюсь. И я уже открываю рот сказать Юле, что я против, как вдруг возражение застревает в горле.

А, собственно, почему нет?

Я столько лет была послушной дочкой, боялась разгневать родителей, ну и чего я добилась? Меня все равно выдают замуж, за кого им выгодно. Мое мнение и мои чувства никого не интересуют.

— Да без проблем. Давайте познакомимся.

Юля аж подпрыгивает от радости.

Мы возвращаемся за наш столик. За соседним и правда сидят трое мужчин в возрасте около тридцати или тридцати пяти лет. Мне они неинтересны, хотя один из них, темно-русый, кажется симпатичным.

— Девочки, они на нас смотрят, — шепчет Кристина. — Эви… — делает глаза, как у кота из «Шрека».

— Я хочу познакомиться.